Новелла М. Д. Чулкова Скупой и вор (*Общие критические статьи)



Линию плутовской новеллы в нашем сборнике продолжает “Скупой и вор” М. Д. Чулкова. По своей форме эта новелла близка к бытовому анекдоту – жанру, нацеленному на воспроизведение комически характерного в жизни людей современной автору эпохи. Как и у Новикова, в новелле Чулкова нет четкого деления героев на плохих и хороших. Писатель изображает среду, в которой идет борьба всех против всех.

Одерживает верх тот, кто оказывается удачливее, изворотливее других. А кто это будет конкретно – слуга или дворянин,- Чулкову, в сущности, безразлично.

Мир нарушенных отношений проявляет себя и в композиции новеллы, построенной как последовательная цепь неожиданных развязок, где каждая последующая отрицает предыдущую. Когда сыну удается украсть деньги отца, сына обкрадывает его же собственный слуга.

Но и его удача оказывается кратковременной. Оживший внезапно хозяин опрокидывает все планы окружающих. И вот когда читателю кажется, что сложным перипетиям пришел конец, тут-то и подстерегает его новая неожиданность: от страха один из гостей убивает хозяина, а вместе с ним и обезумевшего сына.

Одна неожиданность сменяет другую – и создается

ощущение непредсказуемости, многоликости жизни, “переплутовать” которую не под силу даже самому искушенному плуту.

В русской литературе начала XIX века авантюрные сюжеты были популярны. Широко ими пользовались в своем творчестве А. Е. Измайлов, В. Т. Нарежный, а позже и Н. В. Гоголь. Известный противник сентиментализма и романтизма, Измайлов перенес действие своей новеллы-анекдота “Смелый и сметливый подьячий” в обстановку весьма непоэтического свойства. “Однажды ночью и зимой / Подьячий пьяный шел из кабака домой; / С дороги, бедный, сбился / И где же очутился?” Вскоре читатель узнает, что очутился герой в яме, наполненной мертвецами. Однако вся эта обстановка предстает у Измайлова не столько в страшном, сколько в комическом свете.

А библейское обращение: “Вставайте, жиные и мертвые!”, взятое из сцены Страшного суда, в устах протрезвевшего подьячего звучит откровенно комично. Традиция пародирования отдельных эпизодов, фраз Священного писания была достаточно устойчива в русской литературе XVIII – первой трети XIX века в жанрах сатиры, анекдота, ирои-комических поэм, послании и эпиграмм. Кроме того, красная девица, молодцы в синих русских кафтанах, один из которых под видом жениха решился на преступление, напоминают читателю эпизоды из хорошо известной русской сказки о девице и разбойниках, послужившей некоторое время спустя источником – знаменитой баллады Пушкина “Жених”.

И не романтических злодеев, которые появятся потом в балладах В. А. Жуковского и П. А. Катенина,- заурядных грабителей видит перед собой читатель. Наказывает же преступников не “рок”, а “тяжесть оглобельных ударов” находчивых крестьян и остроумная уловка Брагина. Кульминационным же моментом новеллы становится (как это было и у Новикова) триумф смелости и сметливости, умение не только извлечь выгоду, но и с честью выйти из самых страшных и нелепых ситуаций.

Получив денежное вознаграждение, “смелый Брагин” “купил себе домик, начал жить порядочно и перестал пить”. Вспомним, что так же прозаично закончит впоследствии и Пушкин своего “Жениха”: “Прославилась Наташа / И вся тут песня наша”.

Источники:

    Нечаянная свадьба: Русская новелла конца XVIII – начала XIX в./Сост., авторы предисл., очерков и коммент. Е. Дмитриева и С. Сапожков; Худож. Е. Мешков и В. Соловьев.- М.: Дет. лит., 1991.- 270 с

    Аннотация:

    В сборник входят новеллы В. Жуковского, К. Батюшкова, А. Бестужева, Н. Нарежного, О, Сомова, В. Панаева, О. Сенковского, А. Вельтмана, А. Шаховского, В. Одоевского и других русских писателей того времени. Новеллы, как правило, построены на изображении житейских и любовных перипетий, они остросюжетны и представляют собой занимательное чтение.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Новелла М. Д. Чулкова Скупой и вор (*Общие критические статьи)