Образ черного человека в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери” и в поэме С. Есенина “Черный человек”

Мне день и ночь покоя не дает
Мой черный человек…

Образ черного человека имеет в творчестве А. С. Пушкина глубокие корни. Почти все поэмы, драмы, сцены, сказки, повести поэта связаны между собой одним признаком: вторжением сверхъестественной потусторонней силы в человеческую жизнь. Идея рока зародилась в творчестве еще совсем молодого Пушкина и приняла облик сказочного и одновременно карикатурного Черномора. Эта идея росла, развивалась, грозила каменной десницей командора, скакала Медным Всадником за Евгением, опустилась на дно реки и стала мстительной русалкой.

Но нигде эта идея не делалась таким страшным расплывчатым пятном, как в тихой поступи безликого черного человека.

– Что же это за человек, который так тревожит Моцарта? Было ли что-то необычное в его появлении?

(О черном человеке мы ничего не знаем, не можем вообразить себе черты и выражение его лица. Этот странный заказчик для Моцарта лишь “кто-то” и “тот же”, одетый в черное, что-то почти потустороннее, бесплотное. А в самом его появлении в доме Моцарта нет ничего странного, ведь композиторы, особенно небогатые, часто писали музыку по заказу.)

– Чего же так испугался Моцарт? Ведь принял же он роковой заказ – Реквием и, по собственным словам, сел тотчас же и стал писать?

(Моцарта тревожит то, что этот черный человек не приходит за своим заказом. В безличии “одетого в черном” душа Моцарта почувствовала вестника смерти. И получается, что эту траурную музыку он сочинил для себя самого, ведь он и сам признается, что “было б жаль расстаться // С моей работой, хоть совсем готов // Уж Requiem”.)

– А может быть, этот безликий загадочный черный человек, который не пришел за собственным заказом, – лишь плод воображения Моцарта?

(Этого не может быть, так как его видел не только сам Моцарт, о посещениях черного человека ему трижды докладывали другие.)

– И вот изнуренный бессонницей, потемневший от подозрений Моцарт идет к Сальери и говорит: “Мне совестно признаться в этом”. Почему совестно? И в чем?

Неужели лишь в дурных предчувствиях?

(Стыдятся обыкновенно чего-то дурного; возможно, сказано “совестно” потому, что здесь не смутное предчувствие, а подозрение, имеющее точный адрес.)

– Найдите те слова, которые Моцарту трудней всего произнести, слова, в которых он связывает черного человека и Сальери.

(“Вот и теперь // Мне кажется, он с нами сам-третей // Сидит”.)

– О каком же веселом, легком Моцарте может идти речь в первой сцене! Какой уж тут “гуляка праздный”. (Вспомним, что Моцарт говорит: “Бессонница моя меня томила”. “Моя” – так говорят только о чем-то постоянном, привычном, установившемся.) Не до гуляний в эти три недели. И Моцарт идет к другу, решив признаться в подозрениях, исповедаться, очистить душу.

А не противоречит ли этому состоянию Моцарта ремарка “Моцарт хохочет”?

(Нет, ведь он не смеется беззаботно, а именно хохочет. Герои Достоевского тоже подчас хохочут в минуты напряженные, решающие и трагические.)

– Обратите внимание на реакцию Сальери на слова Моцарта.

(Именно сейчас он задает нетерпеливые вопросы, перебивает говорящего Моцарта. До этого момента Сальери спокойно выслушивал Моцарта до конца. Сальери ошеломлен известием о Реквиеме.

Прежде чем спросить, давно ли Моцарт сочиняет Реквием, он может лишь воскликнуть: “А!” Это “А!” пронзительно, ведь Сальери приговорил Моцарта к смерти, а тот, ничего об этом не зная, сам как бы предощущает свою гибель. Сальери поражен прозрением гения.)

– Почему на страшное признание Моцарта о черном человеке Сальери тотчас, не задумываясь, отвечает шуткой, ссылаясь на шампанского бутылку и на веселую “Женитьбу Фигаро”?

(Сальери ведет себя словно сознательный союзник безликого посетителя, он отвлекает Моцарта шуткой и усыпляет его внимание.)

– Оба, каждый по-своему, ощущают дыхание приближающейся смерти Моцарта. Создается впечатление, что герои читают мысли друг друга. Ведь именно сегодня окрепло решение Сальери отравить Моцарта, а тот, словно предчувствуя свою судьбу, спрашивает:

Ах, правда ли, Сальери,
Что Бомарше кого-то отравил?

Обвинив все мироздание в несправедливости, Сальери приходит к мысли о необходимости освободить человечество от Моцарта:

…я избран, чтоб его
Остановить, – не то мы все погибли.

Почему явление Моцарта неприемлемо для Сальери? Ведь принял же он великого Глюка, Пиччини?

(Сальери завидует не гению Моцарта, он считает, что Моцарт – “гуляка праздный”, что он не заработал своих райских песен, они достались ему даром. Поэтому он восклицает: “…нет правды на земле, // Но правды нет – и выше!”)

– Да, он берет на себя право судить и небо, и землю. Он утверждает свою собственную правду как единственную. Сальери совершает грех Иуды. И сцена в трактире Золотого Льва – как бы символизация Тайной вечери.

Что же влечет Моцарта к Сальери?

(Моцарт чувствует роковое излучение, исходящее от Сальери, и отчасти сознательно, отчасти интуитивно борется не только со своим, но и с его мраком, со всякой тенью зла. Мы чувствуем, что черный человек не просто реальная личность, мы ощущаем, что это еще и черная совесть самого Сальери.)

Образ черного человека, некоей таинственной потусторонней силы, вмешивающейся в земную жизнь людей, существовал в литературе и до, и после Пушкина (“Фауст” Гете, “Черный монах” Чехова, “Жизнь человека” Л. Андреева)…

Поэму С. Есенина “Черный человек” отделяет от пушкинского произведения почти сто лет. Эта поэма – загадка, споры о ней продолжаются и по сей день (и даже время написания является предметом споров). Кто же такой черный человек у Есенина, какой смысл вложен в этот образ?

– Как появляется черный человек в поэме С. Есенина?

(Он появляется иначе, чем у Пушкина. Он возникает как страшное видение, как ночной кошмар.

Голова моя машет ушами,
Как крыльями птица.
Ей на шее ноги
Маячить больше невмочь
Черный человек,
Черный человек,
Черный человек
На кровать ко мне садится,
Черный человек
Спать не дает мне всю ночь.

Трижды повторенное сочетание “черный человек” как навязчивый бред передает смятение и потрясение героя.)

– Какими средствами автор показывает, что это видение возникает у психически больного героя?

(Вся первая строфа пронизана повторами: “друг мой, друг мой”, “очень и очень”, “болен”, “боль”. Они усиливают напряженность и взволнованность поэтической речи. А метафорическое сопоставление таких несовместимых, казалось бы, понятий, как осенний листопад и “осыпание” мозгов от алкоголя, отражает болезненное состояние героя.)

– Монологи ночного гостя в первой и во второй частях начинаются одинаково: с обращения “слушай, слушай”. Но тональность их совершенно различна. Почувствовали ли вы это?

(Вначале черный человек сдержан, почти добродушен и по-приятельски посмеивается над собеседником, рассуждая о прекраснейших планах в книге жизни поэта, читает из нее выдержки. А во второй части в речи героя появляется язвительный, ядовитый оттенок. Он издевается, грубит, бравирует своим цинизмом.)

– Почему между первой и второй частями пропущенная строфа?

(Мрачный призрак молчит. И это молчание оттеняет глубину самоосуждения героя. Уже не черный человек, а он сам называет себя “скандальным поэтом”, “жуликом” и “вором”.)

– Как вы объясните то, что к концу проповеди ночного гостя характер ее снова меняется?

(Словно иссяк заряд ненависти, слышатся задумчивые ноты. В речи черного человека чувствуется мягкость, неуверенность. Исчезают местоимения я, ты, и незваный гость говорит о поэте в третьем лице:

Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил мальчик
В простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…

Буквально на глазах черный человек сближается с лирическим героем и перестает быть его антиподом.)

– Что способствует окончательному слиянию черного человека с героем?

(Повторение одной бытовой детали – цилиндра, вначале принадлежащего ужасному видению, а в конце – самому поэту, тем самым удостоверяется нереальность черного человека, созданного больным воображением.)

– В чем источник трагедии лирического героя?

(Герой помнит себя “желтоволосым мальчиком с голубыми глазами”, а сейчас его жизнь нагоняет тоску и страх. И эти два лика сливаются в один.

Черный человек – двойник героя. Узнав о себе беспощадную правду и поняв, что черный человек в нем самом, лирический герой растерян и подавлен. Поэтому поэма оканчивается на такой трагической ноте.

…Месяц умер,
Синеет в окошко рассвет.
Ах ты, ночь!
Что ты, ночь, наковеркала?
Я в цилиндре стою.
Никого со мною нет.
Я один…
И разбитое зеркало…)

– Да, поэма заканчивается на трагической ноте, но это не тупик, а распутье: позади ночные кошмары, впереди – неизвестность, а в настоящем – осознание собственной вины за свою “изломанную жизнь”.

“Прескверный гость” – черный человек у Есенина – это не только его личный враг, он враг всего прекрасного, враг человека. Он олицетворяет черные силы, живущие в каждом. И именно в этом черный человек Есенина близок пушкинскому образу.

Тема черного человека – распространенная тема литературы мировой и особенно русской. Как вы думаете, почему?

(Русскую литературу всегда отличало внимание к духовному поиску человека. А за душу человека всегда боролись две силы: темная и светлая, и не всегда светлая побеждала.)

И в произведении Пушкина, и в произведении Есенина перед нами предстает трагическое видение мира, нас завораживает какая-то тайна, разгадать которую мы попытались на нашем уроке.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Образ черного человека в трагедии А. С. Пушкина “Моцарт и Сальери” и в поэме С. Есенина “Черный человек”