Василий Кириллович Тредиаковский



Василий Кириллович Тредиаковский родился 22 февраля (5 марта) 1703 г. в Астрахани, в семье священника. Он был одним из тех деятелей, которых вызвала к жизни Петровская эпоха. Как и в творчестве Кантемира, в произведениях Тредиаковского отразилось новое время, новые идеи и образы, однако Тредиаковскому в его творческой деятельности не удалось окончательно преодолеть прежней схоластической культуры. Ему, как и Кантемиру, пришлось жить в эпоху реакции, в неблагоприятной, а порой и резко враждебной обстановке.

Интеллигент-разночинец, Тредиаковский

испытал в дворянско-монархической России много трудностей и лишений.

В 1723 г., обуреваемый жаждой знаний, он, двадцати лет от роду, бежит из Астрахани в Москву, где два года учится в Славяно-греко-латинской академии. В 1725 г. Тредиаковский, не удовлетворенный богословско-схоластическим обучением в Академии, отправляется в Гаагу, а оттуда в Париж, в знаменитый университет – Сорбонну.

В этом лучшем европейском университете, бедствуя, терпя материальные лишения, он учится три года и, став крупным ученым-филологом, в 1730 г. возвращается в Россию с тем, чтобы послужить просвещению Родины, послужить “досточтимым

по гроб мною соотечественникам”. Начало его литературной деятельности – самая светлая пора его жизни. Тредиаковский приехал в Россию атеистом, с восторгом читавшим сатиры Кантемира, называвшим церковников “тартюфами” и “сволочью”.

Он сразу включается в общественную жизнь, выступая убежденным сторонником “просвещенного абсолютизма”, защитником деяний Петра, историческое значение реформ которого он раскрыл в “Елегии на смерть Петра Великого”. К этому же времени относится перевод Тредиаковским светского по содержанию романа Поля Тальмана “Езда в остров Любви”, воспринятого реакционным духовенством как дерзкий вызов официальной литературе. Но так было вначале.

Положение ученого-разночинца, отстаивавшего в условиях дворянско-помещичьего строя свое право на существование, было поистине трагичным. Его всячески дискредитировали, унижали, старались изобразить бездарным, смешным. Людей умственного труда, посвятивших себе науке, без чинов и титулов, в высших кругах считали неполноценными людьми.

Нужно было обладать колоссальной силой воли, несгибаемым и могучим характером, огромным талантом, чтобы утвердить свои права, сохранить чувство собственного достоинства, несмотря на плебейское происхождение. Это было по силам только Ломоносову.

В 1732 г. Тредиаковский становится штатным переводчиком при Академии наук, затем секретарем Академии. Он ведет огромную литературную и научную работу.

Но положение профессора “элоквенции” (красноречия), “трудолюбивого филолога” и придворного “пиита” становилось в Академии все более тяжелым. Оно усугублялось и литературной полемикой с Ломоносовым и Сумароковым. Будучи замечательным новатором во многих областях русской литературы, Тредиаковский, обладая меньшим литературным талантом, позволил вскоре опередить себя своим продолжателям Ломоносову и Сумарокову, которые, идя по пути, им впервые указанному, смогли очень скоро превзойти Тредиаковского и продвинуться значительно далее.

Тредиаковский все это болезненно переживал, и вражда его с Ломоносовым и Сумароковым была длительной и непримиримой. Она началась с середины 1740-х годов, с того времени, когда поэтический талант Ломоносова затмевает дарование Тредиаковского.

Спор между писателями шел о направлении, в котором должна развиваться русская поэзия, о характере стихотворного языка, но формы полемики были резкими. В последние годы Тредиаковский оставался в совершеннейшем одиночестве. Травля в академических кругах сделалась настолько невыносимой, что Тредиаковскому пришлось в 1759 г.

Оставить Академию. Он прожил еще 10 лет в полунищете (трижды погорел), болезнях (у него отнялись ноги) и, всеми забытый, умер 6 (17) августа 1769 г. в Санкт-Петербурге.

Тредиаковский филолог и критик Определяя историко-литературное значение творческой деятельности Тредиаковского, Белинский писал: “Тредиаковский никогда не будет забыт, потому что родился вовремя”.Всю свою жизнь Тредиаковский работал не покладая рук. Необычайное трудолюбие, неутомимость и стремление принести “пользу для всей России” отличало его.

Он оставил огромное наследие и был одним из самых плодовитых писателей-классицистов. Крупнейший филолог, преобразователь русского стихосложения, поэт и переводчик, автор теоретических и критических статей, “Тредиаковский брался за то, за что прежде всего должно браться”. Титанический труд Тредиаковского был направлен на создание русской литературы, русской национальной культуры, и эпиграфом ко всей его деятельности могут служить слова, произнесенные им незадолго до смерти: “Исповедую чистосердечно, что после истины ничего другого не ценю дороже в жизни моей, как услужение, на честности и пользе основанное, досточтимым по гроб мною соотечественникам”.

Свою литературную деятельность Тредиаковский начал с написания галантно-любовных песенок, которые он писал по-французски, но с русскими заглавиями: “Басенка о непостоянстве девушек”, “Баллада о том, что любовь без заплаты не бывает от женского пола” и др.

Песенки эти – образцы подражания легкой французской поэзии XVIII в. Вернувшись в 1730 г. в Россию, Тредиаковский издает перевод романа французского писателя Поля Тальмана “Езда в остров Любви” с приложением “Стихов на разные случаи”. Это было его первым выступлением в печати и первым в России сборником светских стихотворений, написанных на русском и французском языках.

В предисловии к роману, названному “К читателю”, Тредиаковский, выдвигая определенную программу литературных реформ, подчеркивает светский характер этого произведения.

Он выступает сторонником рифмы в стихе, ставит вопрос о выборе языка и стиля, которые должны определяться содержанием произведения, его жанровой природой. Тредиаковский обосновывает выбор для перевода простого русского слова, а не славянского языка тем, что “сия книга мирская”, что это книга “сладкия любви” и потому “всем должна быть вразумительна”, а “славянский язык темен”, т. е. малопонятен.

Славянский язык – язык церковных книг, а в светских книгах Тредиаковский предлагает освободиться от “славянщизны” и переводит “Езду в остров Любви” “почти самым простым русским словом, то есть каковым мы меж собой говорим”. Правда, простой русский язык, который имеет в виду Тредиаковский, – это язык, на котором говорят при “дворе ее величества”. Это язык “благоразумнейших ее министров”, дворян.

Заслуга Тредиаковского – в постановке вопроса о необходимости реформы литературного языка, о совершенствовании которого он заботится и тогда, когда произносит 14 марта 1735 г. в Российском собрании “Речь о чистоте российского языка”, в которой указывает на необходимость составления грамматики “доброй и исправной” – словаря “полного и довольного”, риторики и “стихотворной науки”. К сожалению, языку писателя была свойственна большая затрудненность повествовательной и поэтической речи, что объяснялось повествовательной и поэтической речи, что объяснялось смешением славянизмов с латинизированными оборотами и русскими просторечными словами.

Этот нарочито усложненный, искусственный язык не раз был предметом насмешек над писателем. Реформа русского литературного языка, необходимость которой осознал Тредиаковский, была осуществлена Ломоносовым, им же были изданы “Риторика” (1748) и “Грамматика” (1757). Новой России требовалась новая общенациональная литература, и Тредиаковский внес в ее развитие свою лепту. Особенно много сделал он в области “стихотворной науки”.

Силлабическое стихосложение, возникшее в условиях схоластической церковной культуры, не соответствовало новому, светскому преимущественно, содержанию русской литературы.

Это впервые понял Тредиаковский, обративший внимание на русскую народную поэзию. Его реформа русского стихосложения была связана с коренными традициями русской национальной культуры и основывалась на знании им фольклора. В трактате “Новый и краткий способ к сложению российских стихов” (1735) Тредиаковский первый указал на тонический принцип как наиболее соответствующий природным свойствам русского языка.

В основе новой системы Тредиаковского лежит принцип равномерного распределения ударений, принцип “тонической” стопы. Свои теоретические положения обосновывал он и в других трактатах, в частности в статье “О древнем, среднем и новом стихотворении российском”.

Однако предпринятая Тредиаковским реформа стиха не была полной. Тредиаковский не смог окончательно порвать со старой силлабической системой, считая, что новый принцип должен быть распространен только на длинные силлабические стихи с большим количеством слогов, одиннадцатисложные стихи (“российские пентаметры”) и тринадцатисложные (“российские эксаметры”). Короткие, четырех – и девятистопные стихи могут по-прежнему оставаться силлабическими, так как в коротких стихах одного ударения достаточно, чтобы организовать стих, сообщить ему определенную ритмичность. Половинчатость реформы Тредиаковского сказалась и в том, что он отдавал предпочтение парной женской рифме, отвергая возможность чередования в одном стихе женских и мужских рифм.

Только в сатирических стихах допускал он возможность употребления мужской рифмы.

Далее ограничения касались трехсложных стоп, против употребления которых возражал Тредиаковский. В двухсложных (ямб, хорей, пиррихий и спондей) он отдавал предпочтение хорею как наиболее характерному размеру русского стиха. Спустя четыре года, в 1739 году, появился трактат Ломоносова “О правилах российского стихотворства”, снявший все ограничения с силлабической системы стихосложения.

Характерно, что Тредиаковский вынужден был согласиться с теоретическими обоснованиями Ломоносова и во втором издании своего “Нового и краткого способа” (1752), к которому он прилагает различные стихотворения, переработал их. Тредиаковский отказывается от ранее предложенных им ограничений. Новаторская реформа Тредиаковского вызывала неоднократно упреки в подражательности, в перенесении принципов стихосложения с французского.

Из французской поэзии он заимствовал стихотворные термины, а сама система родилась из народной поэзии. Реформа русского стихосложения, созданная В. К. Тредиаковским, имела огромное историческое значение. Заботясь об утверждении классицизма в России, Тредиаковский создает ряд теоретических работ, в которых выступает популяризатором поэтики Буало, и сам в своей стихотворной практике стремится к разнообразию жанров.

Тредиаковскому принадлежит первое написание торжественной похвальной “Оды торжественной о сдаче города Гданьска” (1734) (слово “ода” было здесь употреблено Тредиаковским впервые в русской поэзии), которая появилась за 5 лет до первой оды Ломоносова. К оде Тредиаковский приложил теоретическое “Рассуждение об оде вообще”, в котором он впервые в русском классицизме дает жанровое определение оды, указывая на отличие ее от эпической поэмы и на основное свойство поэтики оды – “красный беспорядок”. Тредиаковский познакомил русских читателей и с такими жанрами, как героическая поэма (“Предъизъяснение об ироической пииме”) и комедия (“Рассуждение о комедии вообще”). К лучшим стихотворениям, написанным Тредиаковским, следует отнести его глубоко патриотические “Стихи похвальные России”, впервые появившиеся как приложение к роману “Езда в остров Любви” и тогда же положенные на музыку:


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Василий Кириллович Тредиаковский