Персонажи Зинаиды Гиппиус



Подобно героям Достоевского, Гиппиус колеблется между двумя полюсами: духовностью и заземленностью, – между горячей верой и вялым скепсисом (причем моменты отрицания, нигилистические настроения выражены в ее стихах лучше, чем моменты веры). У нее очень острое чувство “липкости”, слизи и тины повседневной жизни, чувство, что эта жизнь держит в рабстве самое существенное в ней. Типичные для нее мысли отчетливо выражены в переведенном Сельвером стихотворении Психея. Свидригайлов в Преступлении и наказании размышляет, а не есть ли вечность всего лишь русская баня с пауками по всем углам.

Мадам Гиппиус подхватила свидригайловскую идею, и ее лучшие стихи – вариации на эту тему. Она создала что-то вроде причудливой мифологии, с маленькими, грязненькими, прилипчивыми и болезненно привлекательными чертенятами. Вот пример: стихотворение А потом…?, написанное томным, протяжным поэтическим размером:

А ПОТОМ…?

– Ангелы со мною не говорят.

– Любят осиянные селенья,

– Кротость любят и печать смиренья.

– Я же не смиренен и не свят:

– Ангелы

со мной нe говорят.

– Темненький приходит дух земли.

– Лакомый и большеглазый, скромный.

– Что ж такое, что малютка – темный?

– Сами мы не далеко ушли…

– Робко приползает дух земли.

– Спрашиваю я про смертный час.

– Мой младенец, хоть и скромен – вещий.

– Знает многое про эти вещи.

– Что, скажи-ка, слышал ты о нас?

– Что это такое – смертный час?

– Темный ест усердно леденец.

– Шепчет весело: “И все ведь жили.

– Смертный час пришел – и раздавили.

– Взяли, раздавили – и конец.

– Дай-ка мне четвертый леденец.

– Ты рожден дорожным червяком.

– На дорожке долго не оставят,

– Ползай, ползай, а потом раздавят.

– Каждый в смертный час под сапогом

– Лопнет на дорожке червяком.

– Разные бывают сапоги.

– Давят, впрочем, все они похоже.

– И с тобою, милый, будет то же,

– Чьей-нибудь отведаешь ноги…

– Разные на свете сапоги.

– Камень, нож иль пуля, все – сапог.

– Кровью ль сердце хрупкое зальется,

– Болью ли дыхание сожмется,

– Петлей ли раздавит позвонок –

– Иль не все равно, какой сапог?”

– Тихо понял я про смертный час.

– И ласкаю гостя, как родного,

– Угощаю и пытаю снова:

– Вижу, много знаете о нас!

– Понял, понял я про смертный час.

– Но когда раздавят – что потом?

– Что, скажи? Возьми еще леденчик,

– Кушай, кушай, мертвенький младенчик!

– Не взял он. И поглядел бочком:

– “Лучше не скажу я, что – потом”.

В 1905 г. Зинаида Гиппиус, как и ее муж, стала пламенной революционеркой. С тех пор она написала много прекраснейших политических стихов – легких, неожиданных, свежих, язвительных. Ей прекрасно удался сарказм, – например, стихотворение Петроград: сатира на переименование Санкт-Петербурга. В 1917 г., как и Мережковский, Гиппиус стала яростной антибольшевичкой.

Поздние политические стихи Гиппиус часто не хуже ранних. Но в поздней прозе Гиппиус выглядит малопривлекательно. Например, в ее Петербургском дневнике, где описывается жизнь в 1918-1919 гг., больше злобной ненависти, чем благородного возмущения.

И все-таки нельзя судить о ее прозе только по таким примерам.

Она блестящий литературный критик, мастер замечательно гибкого, выразительного и необычного стиля (свою критику она подписывала – “Антон Крайний”). Ее суждения быстрые и точные, лет пятнадцать-двадцать назад она убивала своим сарказмом дутые репутации. Критика Гиппиус откровенно субъективна, даже капризна, в ней стиль важнее, чем суть.

Недавно она опубликовала – симптом приближающейся старости – интересные отрывки из литературных воспоминаний.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Персонажи Зинаиды Гиппиус