История создания романа “Герой нашего времени”



<

p>В 1836 году Лермонтов, по примеру Пушкина, который показал своего современника – Евгения Онегина – на фоне петербургской жизни 1820-х годов, задумал написать Роман, в котором он бы изобразил своего современника – гвардейского офицера Печорина на широком фоне столичной жизни.
Но в 1837 году за стихотворение “Смерть поэта” Лермонтов был арестован и выслан на Кавказ, а после ссылки он уже не захотел возвращаться к прежнему замыслу.
Лермонтов побывал в Пятигорске и в Кисловодске, в казачьих станицах на Тереке, проехал вдоль

линии боевых действий; в городке Тамани, на побережье Черного моря, его хотели утопить контрабандисты, которые заподозрили в нем сыскного. С побережья Черного моря Лермонтов отправился в Грузию, и на обратном пути, в Ставрополе, он встретился с сосланными декабристами. Встречи с новыми людьми, новые впечатления вдохновили его на создание живых образов своих современников.
Роман (бессмертное произведение) писался Лермонтовым с 1837 по 1840 г. Последовательность написания повестей точно не установлена, но предполагается, что ранее других (осенью 1837 г.) написана “Тамань”, затем “Фаталист”, “Бэла”,
“Максим Максимыч”; но не исключено, что “Тамань” была написана последней, а “Фаталист” – после “Максима Максимыча”.
Первые произведения были задуманы как отдельные фрагменты из записок офицера, но потом они стали “длинной цепи повестей”, не объединенных в роман, но связанных общими героями – Печориным и Максимом Максимычем.
Первой была опубликована “Бэла” в “Отечественных записках” (1839, № 3) с подзаголовком “Из записок офицера о Кавказе” – так подчеркивалась связь новеллы с романтической “кавказской литературой”, популярной в 1830-х годах. Тем не менее, произведение было, вопреки традиции живописно-риторических описаний, стилистически ориентировано на “Путешествие в Арзрум” А. С. Пушкина. Эту особенность “Бэлы” отмечал В. Г. Белинский: “Простота и безыскусственность этого рассказа – невыразимы, и каждое слово в нем так на своем месте, так богато значением.

Вот такие рассказы о Кавказе, о диких горцах и отношениях к ним наших войск мы готовы читать, потому что такие рассказы знакомят с предметом, а не клевещут на него. Чтение прекрасной повести г. Лермонтова многим может быть полезно еще и как противоядие чтению Марлинского”.
Повесть “Фаталист” была напечатана в “Отечественных записках” (1839, № 11). По утверждению биографа Лермонтова П. А. Висковатова (1842-1905), “Фаталист” “списан с происшествия, бывшего в станице Червленой с А. А. Хастатовым”, дядей Лермонтова: “По крайней мере, эпизод, где Печорин бросается в хату пьяного рассвирепевшего казака, произошел с Хастатовым”. Историк и собиратель лермонтовских рукописей В. X. Хохряков указывал на рассказ друга Лермонтова С. А. Раевского о том, что в “Фаталисте” запечатлено подлинное происшествие, участниками которого были сам Лермонтов и его приятель А. А. Столыпин (Монго).

Было высказано и предположение о том, что тему новеллы Лермонтов отыскал в мемуарах Байрона, содержащих рассказ об удивительном случае, происшедшем с школьным приятелем автора: “…взяв пистолет и не справляясь, был ли он заряжен, он приставил его себе ко лбу и спустил курок, предоставив случаю решить, последует выстрел или нет”.
В ноябре 1839 г. в редакционном примечании к публикации “Фаталиста” сказано: “С особенным удовольствием пользуемся случаем известить, что М. Ю. Лермонтов в непродолжительном времени издаст собрание своих повестей, – и напечатанных и ненапечатанных. Это будет новый, прекрасный подарок русской литературе”.
К моменту издания “Тамани” (“Отечественные записки”, 1840, № 2) работа над романом была завершена. По свидетельству мемуаристов, сюжет повести основан на действительных событиях, участником которых оказался сам Лермонтов во время своего пребывания в Тамани осенью 1837 году. Товарищ Лермонтова по Школе юнкеров и позднее по лейб-гвардии Гродненскому полку М. И. Цейдлер, который посетил Тамань через год после него, в своих записках о Кавказе 1830-х гг. подробно описал дни, проведенные в этом “небольшом, невзрачном городишке”, и не мог не отметить сходства своего описания с “поэтическим рассказом о Тамани в “Герое нашего времени”: “Мне отвели с трудом квартиру, или, лучше сказать, мазанку, на высоком утесистом берегу, выходящем к морю мысом. Мазанка эта состояла из двух половин, в одной из коих я и поместился… по всей вероятности, мне суждено было жить в том же домике, где жил и он; тот же слепой мальчик и загадочный татарин послужили сюжетом к его повести.

Мне даже помнится, что когда я, возвратясь, рассказывал в кругу товарищей о моем увлечении соседкою, то Лермонтов пером начертил на клочке бумаги скалистый берег и домик, о котором я вел речь”. Рисунок сохранился.
В апреле 1840г. было опубликовано “Сочинение М. Ю. Лермонтова (так стояло на обложке книги) Герой нашего времени”, состоящее из ряда отдельных новелл, открывавшегося “Бэлой” и завершающегося “Фаталистом”. В следующем, 1841 г. состоялось второе издание романа, в которое было включено предисловие, помещенное по техническим причинам не в начале, а перед второй частью. Предисловие содержит ответ на критику романа С. П. Шевыревым, увидевшим в Печорине порочное явление, не свойственное русской жизни, а привнесенное с Запада, и С. А. Бурачком, который в журнале “Маяк” (1840, ч. IV, гл.

IV) определил Печорина как “эстетическую и психологическую нелепость”, клевету “на целое поколение людей”.
Первоначальное заглавие романа, известное по рукописи, – “Один из героев начала века” – связано с появившимся в 1836 г. романом А. Мюссе (точный перевод – “исповедь одного из детей века”).
Многие персонажи повести “Княжна Мери”, по свидетельству мемуаристов, имели своих прототипов. Общепризнанным прототипом Грушницкого был Николай Петрович Колюбакин (1811- 1868). Вспыльчивый, фатоватый, любитель вычурной фразы и завзятый дуэлист.

Ранение в ногу во время экспедиции послужило поводом для поездки на воды, где и состоялась его встреча с Лермонтовым. Не исключено, что в Грушницком отразились и какие-то черты Н. С. Мартынова (1815-1875), противника Лермонтова на роковой дуэли, состоявшейся в июле 1841 г., в прошлом его товарища по Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. Прообразом Веры, очевидно, послужила В. А. Лопухина-Бахметева; мнения современников относительно прототипа княжны Мери расходятся: одни называли имя Н. С. Мартыновой, сестры Н. С. Мартынова, другие – Э. А. Клинберг, пятигорской знакомой Лермонтова, впоследствии жены А. П. Шан-Гирея, друга и родственника поэта.

Доктор Вернер списан с медика штаба кавказских войск в Ставрополе Н. В. Майера, Вулич – с конногвардейца И. В. Вуича.
Прообразом Печорина, как убедительно доказала Э. Г. Герштейн, в значительной мере явился товарищ поэта по “кружку 16-ти” граф Андрей Павлович Шувалов. Он “храбро сражался на Кавказе, где получил… легкую рану в грудь. Он был высокого роста и тонок; у него было красивое лицо… плохо скрывавшее нервные движения, присущие его страстной натуре…

Он очень нравился женщинам благодаря контрасту между его внешностью, казавшейся нежной и хрупкой, его низким приятным голосом, с одной стороны, и необычайной силой, которую скрывала эта хрупкая оболочка, – с другой”.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

История создания романа “Герой нашего времени”