Мастерство в изображении быта героев одного из произведений русской литературы XIX века (по поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”)



Поэма Н. В. Гоголя “Мертвые души” обязана своим появлением и таланту автора, и идее А. С. Пушкина, который отдал Гоголю свой собственный сюжет. По замыслу писателя, “Мертвые души” должны были состоять из трех томов, но третий том не был написан, второй том сам автор сжег, и до нас дошел только первый. В нем Гоголь дает историю похождений некоего Чичикова, приобретающего никому не нужные “мертвые души”.

В поэме показаны разные слои общества – поместные дворяне, губернские чиновники, крепостные крестьяне. Каждая личность и

ее окружение выписаны колоритно, но более всего интересны описания личностей и быта помещиков.
Центральное место в первом томе занимают пять “портретных” глав. Гоголь дает эти главы в определенном порядке. Бесхозяйственного помещика Манилова сменяет мелочная Коробочка, безалаберного прожигателя жизни Ноздрева – прижимистый Собакевич.

Завершает эту галерею помещиков Плюшкин – скряга, доведший свое имение и крестьян до полного разорения. Все, что их окружает, их быт говорят о них достаточно красноречиво.
Вот Манилов. Писатель подчеркивает в характере Манилова две основные черты – его

никчемность и слащавую, бессмысленную мечтательность. У Манилова не было никаких живых интересов. Хозяйством он не занимался, всецело отдав его приказчику.

Он даже не мог сказать Чичикову, умирали ли у него крестьяне со времени последней ревизии. Его дом “стоял одиночкой на юру, то есть возвышении, открытом всем ветрам, каким только вздумается подуть”. Вместо тенистого сада, обычно окружавшего барский дом, у Манилова “только пять-шесть берез небольшими купами кое-где возносили свои мелколистные жиденькие вершины”.

А в его деревне нигде не было “растущего деревца или какой-нибудь зелени”.
О бесхозяйственности, непрактичности Манилова говорит и обстановка комнат его дома, где рядом с прекрасной мебелью стояли Два кресла, “обтянутые просто рогожей”; “щегольской подсвечник из темной бронзы с тремя античными фациями” стоял на столе, а рядом с ним помещался “какой-то просто медный инвалид, хромой, свернувшийся на сторону и весь в сале”. Немудрено, что у такого “хозяина” “довольно пусто в кладовой”, приказчик и ключница – воры, слуги – “нечистоплотны и пьяницы”, а вся дворня “спит немилосердным образом и повесничает все остальное время”.
Свою жизнь Манилов проводит в праздности. Он отошел от всякого труда, даже не читает ничего: два года в его кабинете лежит книга, заложенная все на той же 14-й странице. Свое безделье Манилов скрашивает беспочвенными мечтами и бессмысленными “прожектами” (проектами), вроде постройки подземного хода от дома, каменного моста через пруд.
Немного по-другому Николай Васильевич раскрывает образ следующей героини – Коробочки. В противоположность Манилову Коробочка-домовитая хозяйка. У нее “хорошая деревенька”, двор полон всякой птицы, имеются “просторные огороды с капустой, луком, картофелем, свеклой и прочим хозяйственным овощем”, есть “яблони и другие фруктовые деревья”. Имена крестьян своих она “знала почти все наизусть”.

Это была “одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещенные по ящикам комодов”. Обстановка дома старая: “Чичиков кинул вскользь два взгляда: комната была обвешана старенькими полосатыми обоями; картины с какими-то птицами; между окон старинные маленькие зеркала с темными рамками в виде свернувшихся листьев; за всяким зеркалом заложены были или письмо, или старая колода карт, или чулок; стенные часы с нарисованными цветами на циферблате… невмочь было ничего более заметить”. Боясь продешевить при продаже “мертвых душ”, она задабривает покупателя хорошим обедом: “Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанежки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть чего не было”.
Полная противоположность двум предыдущим героям – Ноздрев. Мот и игрок, он имел пламенную страсть к обмену “что ни есть, на все, что хотите”. Описание быта помещика сведено к показу, что в имении либо что-то сломано, либо чего-то нет, либо что-то преувеличено. “Ноздрев, возвратившись, повел гостей осматривать все, что ни было у него на деревне, и в два часа с небольшим показал решительно все, так что ничего уж больше не осталось показывать.

Прежде всего пошли они осматривать конюшню, где видели двух кобыл”. <.. .> “Потом Ноздрев показал пустые стойла, где были прежде тоже хорошие лошади”. <.. .> “Потом Ноздрев повел их глядеть волчонка, бывшего на привязи”.

<.. .> “Пошла смотреть пруд, в котором, по словам Ноздрева, водились рыба такой величины, что два человека с трудом вытаскивали штуку. ..”. “ВоШедши на двор, увидели там всяких собак, и густопсовых, и чистопсовых, всех возможных цветов и мастей: муругих, черных с подпалинами, полво-пегих, муруго-пегих, красно-пегих, черноухих, сероухих…”. “Потом пошли осматривать водяную мельницу, где недоставало порхлицы… И еда не отличается тщательным приготовлением, видно, повар руководствовался более каким-то вдохновением и клал первое, что попадется под руку…”
Этого не скажешь о следующем герое поэмы на пути Чичикова – Собакевиче. Любил он поесть в свое удовольствие: “У меня когда свинина – всю свинью давай на стол, баранина – всего барана тащи, гусь – всего гуся! Лучше я съем двух блюд, да съем в меру, как душа требует. – Собакевич подтвердил это делом: он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел все, обгрыз, обсосал до последней косточки”.

Да и имение, куда попал гость, было массивным: “Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый, как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева; посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми или, лучше, дикими стенами, – дом вроде тех, как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов”. Хозяин соответствовал своему дому: “Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя”. То же самое чувствовалось и в обстановке дома: “Чичиков еще раз окинул комнату, и все, что в ней ни было, – все было прочно, неуклюже в высочайшей степени и имело какое-то странное сходство с самим хозяином дома; в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых четырех ногах, совершенный медведь.

Стол, кресла, стулья – все было самого тяжелого и беспокойного свойства, – словам, каждый предмет, каждый стул, казалось, говорил: “И я тоже Собакевич!” или “И я тоже очень похож на Собакевича!”” И в умении торговаться с Чичиковым чувствуется та же массивность и непробиваемость.
И, наконец, последняя встреча на пути героя – Плюшкин, или “прореха на человечестве”. Выразительно описание села Плюшкина: “Какую-то особенную ветхость заметил он на всех деревенских строениях: бревно на избах было темно и старо; многие крыши сквбзили, как решето; на иных оставался только конек вверху да жерди по сторонам в виде ребер”. “Старый, обширный, тянущийся позади дома сад, выходивший за село и потом пропадавший в поле, заросший и заглохлый, казалось, один освежал эту обширную деревню и один был вполне живописен в своем картинном опустении”. И вот на этом фоне перед Чичиковым предстала странная фигура: не то мужик, не то баба, в “неопределенном платье, похожем очень на женский капот”, таком рваном, засаленном и заношенном, что “если бы Чичиков встретил его, так принаряженного, где-нибудь у церкви дверей, то, вероятно, дал бы ему медный грош”. Но перед Чичиковым стоял не нищий, а богатый помещик, владелец тысячи душ, у которого кладовые, амбары и сушильни полны были всякого добра.

Отношение Плюшкина к покупщикам, его хождения по селу за сбором всякой дряни, знаменитые кучи хлама на его столе и на бюро выразительно говорят о том, как скупость приводит Плюшкина к бессмысленному накопительству, приносящему его хозяйству одно разорение. В Плюшкине нет никаких человеческих чувств, даже отцовских. Вещи для него дороже людей, в которых он видит только мошенников и воров.
Усадьба, обстановка дома, внешность героя, его манеры и речь, манера угощенья Чичикова, отношение к продаже мертвых душ – все это разное у Коробочки, Ноздрева, Собакевича и Плюшкина. Каждый из помещиков своеобразен, не похож на других. Можно смело сказать, что в поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души” описание быта каждого из помещиков является таким же важным моментом для понимания смысла произведения, как и описание характера и внешности каждого из них.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Мастерство в изображении быта героев одного из произведений русской литературы XIX века (по поэме Н. В. Гоголя “Мертвые души”)