Человек и природа в лирике Ф. И. Тютчева

Федор Иванович Тютчев принадлежит к числу высших творцов мировой лирической поэзии. В подтверждение этих слов можно сослаться на Фета, видевшего в Тютчеве “одного из величайших лириков, существовавших на земле”, и Льва Толстого, сказавшего, что “Тютчев как лирик несравненно глубже Пушкина”. Первенство Тютчева как поэта подтверждают оценки и суждения о нем Некрасова, Добролюбова, Тургенева, Достоевского, Майкова.
Дворянин из старинного и славного рода, дипломатический чиновник, светский человек, деливший время между путешествиями и почти богемной жизнью, завсегдатай аристократических салонов, великий мастер салонной беседы, излюбленной темой которого была непременно внешняя политика, острослов, кумир и баловень женщин, он ощущал себя своим в среде официальных лиц.
Но глубочайшие и лучшие силы Тютчева были отданы лириче-ской^юэзии. В ней, наедине с самим собой, он жил заодно с природой, сливался с ней, а через природу – с большим миром, без оглядки на царский двор и Министерство иностранных дел, в котором служил. Природа – не просто одна из граней его таланта, не одна из многих тем, а часть жизни, без которой нельзя представить себе облик и судьбу поэта.

Маленький, тщедушный, вечно недомогающий, говоривший и писавший по-французски свободнее, чем по-русски, в лирике он приобретал, как свидетельствуют современники, воистину стихийный голос, неслыханное могущество, способности судьи, кудесника, пророка.
Тютчевы владели частью большого села Овстуг, расположенного в сердце России, в ее срединной части, в поистине сказочных местах, где недалеко друг от друга фетовские Новоселки, тургеневское Спасское-Лутовиново, лесковское Панино, пришвинское Хрущово, Красный Рог А. К. Толстого и чуть дальше – Ясная Поляна Льва Толстого. Дом их стоял на возвышенном месте, откуда во все стороны открывался чудесный вид, достойный кисти И. Левитана или Ф. Васильева. Ясно, какие отношения складывались у Тютчева с природой с самого раннего детства, что не могло не отразиться в его поэтическом творчестве.
Смотри, как роща зеленеет, Палящим солнцем облита, А в ней – какою негой веет От каждой ветки и листа!
Неудивительно, что среди первых опубликованных стихов Тютчева уже были “Весенняя гроза”, “Летний вечер”, “Вечер”, “Утро в горах”, “Весенние воды”, строки, по сию пору приходящие к нам в раннем возрасте, когда мы читаем первые свои книжки.
Еще в полях белеет снег, А воды уж весной шумят…
Нельзя не сказать, что, даже когда рождались строки пейзажной лирики, они были проникнуты мощной и глубокой духовной жизнью. Природа у Тютчева – это непременно и попытка понять, познать мысли и чувства человека, вникнуть в них. Среди лучших стихов на эту тему мне хочется назвать еще “Осенний вечер”:
Есть в светлости осенних вечеров Умильная, таинственная прелесть…
Душа поэта полнилась чувствами, соотносимыми с тем, что философы определяют в понятиях обреченности и свободы, неизбежности и случайности, времени и пространства, жизни и смерти. Именно отсюда рождение таких строк:
Не то, что мните вы, природа:Не слепок, не бездушный лик – В ней есть душа, в ней есть свобода, В ней есть любовь, в ней есть язык…
Конечно, с годами изменялось внутреннее содержание лирики поэта. Его раннее творчество утверждало праздничное величие влюбленного в жизнь человека. В поздних стихах лирический герой предстает явно не всесильным, а заведомо смертным. Но даже в этих стихах, относящихся к денисьевскому циклу, обращенных к любимой женщине, происходит слияние мира одухотворенной природы и мира любви:
Поют деревья, блещут воды, Любовью воздух растворен…
Правда, в этом единении любви и природы одна умильная улыбка одного человека перевешивает весь “цветущий мир природы”, в котором “на всем улыбка”:
Но и в избытке упоенья Нет упоения сильней Одной улыбки умиленья Измученной души твоей…
Конечно, поздняя лирика не перечеркнула раннюю. Просто, в конце концов, можно говорить, что в литературе есть два Тютчева, и оба по-своему прекрасны. Первый из них – поэт цветущей молодости.

Второй – той подлинной, высочайшей человеческой зрелости, когда жизнь являет себя во всей своей противоречивой цельности, с ее взлетами и падениями, и сами взаимоотношения людей не несут в себе ничего идиллического, когда даже картина природы способна породить напряженное, полное драматизма стихотворение “Итак, опять увиделся я с вами…”.
Тютчев не был бы поэтом-философом (а он был именно таким поэтом), если бы в своем творчестве не затронул тему смерти человека. Причем его отношение к небытию было связано с обостренным чувством времени и чувством пространства. Для Тютчева даль времени и даль пространства и их власть над человеком, их восприятие как бы сливались в одном: человек есть природное исключение в битве с невидимой властью времени и пространства, он есть стремление преодолеть временную пропасть.

Человек своей жизнью может и должен связывать цепь времен. Об этом убедительно свидетельствует восьмистишие, созданное в Овстуге:
Тихой ночью, поздним летом, Как на небе звезды рдеют, Как под сумрачным их светом Нивы дремлющие зреют… Усыпительно-безмолвны, Как блестят в тиши ночной Золотистые их волны, Убеленные луной…
Казалось бы, просто описание летней ночи. Но от хлебов в полях поэт мысленно поднимается к небу, к звездам, и их свет он связывает с нивой. Жизнь продолжается, жизнь идет, даже ночью, и на Земле, и в космосе.
Говоря о теме человека и природы в лирике поэта, нельзя пройти мимо такого важного для позднего Тютчева, с его поэзией человеческого подвига, стихотворения, как “Два голоса”, где сами боги с завистью глядят на борьбу смертных, но непреклонных сердец. Нельзя не упомянуть стихотворение “Русской женщине”, где тема человека сливается с темой Родины. В нем вместе с такими шедеврами пейзажной лирики, как “Чародейкою зимою…”, “Есть в осени первоначальной…”, “Тйхой ночью, поздним летом…”, поэт хочет донести новое для себя видение мира и России.

Тютчев уверен, что подлинное бытие России свершается как бы в глубине, недоступной поверхностному взгляду. Русская жизнь представляется поэту как стихия, скорее свечение, чем очевидная реальность. И в этой стихии он и свою поэзию, рожденную не, Богом, а человеком, мерил теми же мерками:
Нам не дано предугадать, Как слово наше отзовется…
Не дано предугадать, но куда важнее, что слово Тютчева не забыто, не ушло в небытие. Федор Иванович похоронен на Новодевичьем кладбище в Петербурге. И когда я ездила в город на Неве, я была там, как говорят в таких случаях, поклонилась его могиле.

А дома открыла томик его стихов.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Человек и природа в лирике Ф. И. Тютчева