Дискуссия об учебнике глазами наблюдателя

В этом году дискуссия об учебнике началась в газете “Литература” со статьи популярного методиста из Санкт-Петербурга Н. Свириной “Какие учебники нужны школе?” и затем была вынесена на традиционный Московский марафон педагогических предметов. Вопрос был слегка изменен: “Каким быть современному учебнику по литературе?” – на эту тему выступили редактор “Литературы” С. В. Волков, кандидат филологических наук Е. С. Роман (бессмертное произведение)ичева и доктор педагогических наук Н. В. Беляева.

К сожалению, в начале дискуссии не был четко сформулирован ряд тех важнейших вопросов, на которые как раз надо ответить, прежде чем обсуждать собственно учебник. И хотя выступавшие очень понятно объясняли всем солидарным учителям-слушателям недостатки школьного образования в области литературы (в частности Е. С. Роман (бессмертное произведение)ичева упомянула о выпускных сочинениях, в которых ученики допускают грубейшие фактические ошибки, даже не связанные с содержанием текста, а демонстрирующие незнание некоторых бытовых вещей), самое главное открылось под конец дискуссии. И тут-то, за двадцать минут до окончания мероприятия, начался спор, поскольку оказалось, что мы не ответили на жизненно важные вопросы: “Что такое для нас, учителей, учебник по литературе?”, а главное – “Для кого этот учебник пишется – для учителей или учеников?”

Первый вопрос (“Что для вас учебник литературы?”) был удачно задан в анкете для учителей, подготовленной Н. В. Беляевой, – с него анкета как раз начиналась. Тем не менее здесь было упущено логическое звено – вопрос о том, нужен ли мне, учителю, учебник в принципе (с этого, как мне кажется, надо было начать). Предложенные ответы, призванные оценить степень/частоту использования учебника в педагогической практике, не допускали возможности сказать, что Некоторым преподавателям учебник вообще не нужен. Конечно же, кроме перечисленных вариантов (учебник – это “книга жизни”, “методическое пособие” и др.) был ответ “другое”, и там можно было бы написать что-нибудь типа: “я учу без учебников и считаю это правильным”.

Но психологически это сделать было трудно: сбивала с толку жесткая формулировка вопроса. И все же мы знаем, что некоторые учителя не используют на своих уроках учебники, а иногда эти самые учебники, хоть и выдаются на класс в школьной библиотеке, лежат нетронутыми у детей дома целый год.

Но самое обидное, что мы и в дискуссии упустили вопрос о восприятии учебника учителем. Замечание, сделанное незадолго до закрытия “дискуссионного клуба” С. В. Волковым, который между делом отметил, что учебник создается Для учителя, вызвало бурное обсуждение среди коллег, в большинстве своем считавших, что книга пишется прежде всего для ученика. Но тогда получается, что анкета об учебнике на самом деле должна была быть адресована ученику, и именно они могли сказать, почему им интересно или неинтересно брать в руки учебник.

Предложение выявить недостатки существующих учебников, сформулированное в той же анкете Н. В. Беляевой, остается в любом случае уместным. И особенно удачен вопрос о том, чего учителю не хватает в современном учебнике, позволяющий четко сформулировать в любой удобной форме и перечислить по пунктам те самые необходимые разделы, вопросы, материалы, которые отсутствуют в учебниках и которые мы хотели бы там видеть. К сожалению, впечатление от этого важнейшего и удачно заданного в анкете вопроса немного смазано, поскольку он соседствует с требованием назвать конкретный учебник, по которому учитель преподает.

Конечно, известная с древнейших времен идея о возможности учиться и у врага, которую высказывали Овидий в “Метаморфозах” (“Учиться дозволено и у врага”) и Аристофан в комедии “Птицы” (“…умные люди от врагов многому научаются”), вполне работает для неудачных учебников литературы: все мы зачастую учимся на чужих ошибках. Однако очень приятно, что в самой дискуссии был минимум упоминаний конкретных учебников. Ведь задача состоит не в том, чтобы раскритиковать конкретный учебник, который, возможно, учитель сам и не выбирал, а в том, чтобы понять, из чего можно составить хороший учебник по литературе.

А это уже вопрос о сути методической литературы, о ее содержании и о том, “каким быть современному учебнику по литературе”.

Необходимо было определить наш предмет – литературу, что мы поначалу упустили в рамках дискуссии. К счастью, преподаватель словесности Р. А. Храмцова пояснила, что за названием школьного предмета “литература” скрывается ряд отдельных филологических дисциплин, элементы которых и изучаются в школьном курсе литературы. И именно из такого понимания литературы вытекает неутешительный вывод о том, что отчаянная попытка словесников создать идеальный учебник близка по невозможности успешной реализации к созданию perpetuum mobile.

Р. А. Храмцова в своем выступлении затронула и другую важнейшую проблему, которую справедливо сделала отправной точкой в своей статье Н. Свирина: необходимость “обновить по существу подходы к учебной книге” ( Свирина Н. Какие учебники нужны школе? // Литература. № 596. 1-15 марта 2006).

И проблема не только в том, что для определенного класса средней школы оказывается лучше конкретный учебник (например, для 10-го класса – из одной линии, а для 11-го – совсем из другой), и смешивать в одной учебной программе несколько учебников, а значит, несколько различных подходов, по мнению некоторых выступавших, неправильно. На мой же взгляд, суть в том, что в отсутствие господствующей идеологии, в рамках которой и строился в советские времена учебник, он уже не может быть той самой “книгой жизни” для учителя, о которой спрашивала в анкете Н. В. Беляева.

У современного учителя есть собственное знание и мнение, которое теперь, к счастью, совершенно не обязано совпадать с тем, что написано в учебнике. Ведь теперь проблема в том, что в двух учебниках, созданных разными людьми, иногда встречаются взаимоисключающие мнения на одну и ту же тему, к тому же некоторые авторы подают свое мнение как факт, не допускающий возможности переоценки. С другой стороны, конечно же, роль учебников сейчас снижается не только в силу большего их разнообразия, но и поскольку учебник уже не эквивалентен (если так можно огрубленно сказать) учителю и не может стать заменой последнему. А кроме того, нам нужен, да и всегда был нужен, тот самый диалоговый подход, о котором говорила Н. Свирина.

Но такой обновленный подход, к несчастью, неприемлем для учебника, поскольку учебник, в отличие от тестов по психологии (где можно формулировать вопросы, например: “если вы ответили на этот вопрос “да”, то перейдите к номеру такому-то, а если вы ответили “нет”, то вернитесь на такой-то шаг и думайте над тем-то вопросом”), не может быть создан в форме диалога или дискуссии, а следовательно, учеником он может быть использован только для получения конкретной справочной информации. А решение нашей главной задачи – достижение заинтересованности ученика в чтении, глубокого понимания, которое, как и истина, рождается в споре, то есть том самом диалоге, и умения мыслить – никакому учебнику не по силам. Таким образом, диалог на уроке литературы абсолютно невозможен в рамках просто учебника, хотя вопросы и задания, предложенные в учебнике, и могут послужить материалом для размышлений.

Получается, что создание диалога все равно остается задачей учителя.

А если учебник отходит на второй план и его задача – дать материал к размышлению, то, как справедливо отметила Р. А. Храмцова, гораздо удобнее иметь под рукой на уроке несколько справочных книжек, в одной из которых, например, будут собраны биографии, другая будет словарем литературоведческих терминов и т. д. Удобство таких книг и в том, что они могут использоваться не в одном конкретном классе, а содержать информацию по части школьной программы, например с 9-го по 11-й класс.

Идеально, как мне кажется, создать и сборник простым и понятным языком сформулированных вопросов (по произведениям школьной программы) для дискуссий и диалогов на уроках. Еще могут быть удобными и сборники критических статей (возможно, отрывки), пособия с выдержками из комментариев современников о творчестве или произведениях конкретных программных писателей. Преимущество такого подхода вовсе не в том, что один учитель любит биографии, а другой – анализ текста непосредственно, и если мы расслоим один учебник на отдельные методические пособия, то сможем чаще обращаться к “любимому” разделу. Меня лично в учебнике пугает больше всего стандартизация: разговор о каждом писателе построен часто по шаблону – биографическая справка, отрывок из текста, несколько комментариев современников писателя и вопросы к тексту.

В попытке создать универсальный, идеальный учебник теряется все (как в известном законе Мерфи – “ни одно приспособление универсального кухонного комбайна не будет работать нормально”). В учебнике же из-за такой однотипности теряются не просто ощущение новизны и желание идти на урок литературы, но и лицо самого писателя, которому этот урок посвящен.

Таким образом, на мой взгляд, вся проблема упирается в отсутствие акцентов, которые невозможны в учебнике, но вполне могут быть расставлены в ходе живого диалогового общения, когда мы можем обратиться к необходимым нам в данной конкретной ситуации сведениям. А акценты обязательно должны быть расставлены. В дискуссии на марафоне были упомянуты биографии, которые не всегда интересно изучать. Да, как справедливо отметил В. Г. Маранцман, биография в учебнике не для того, чтобы учитель ее любил или не любил, и, безусловно, нам нужны и биографии.

Но все же биографию Пушкина можно выучить подробно с привязкой к конкретным творческим периодам, а биографию Шолохова – вряд ли, а вот подробное рассмотрение киевского периода жизни Булгакова может оказаться жизненно важным при анализе “Белой гвардии”, в то время как биография А. С. Грибоедова, например, едва ли окажется важна в такой же степени для комедии “Горе от ума”. И такого рода акценты гораздо удобнее расставлять, руководствуясь оставляющими простор для учительского творчества методическими пособиями, а не учебником. Жесткость и стандартность учебника значительно сужает тот коридор, в рамках которого находится на уроке учитель, в результате чего часть учителей предпочитает отказываться от использования учебника совсем, а другая – строго следовать его указаниям.



Дискуссия об учебнике глазами наблюдателя