Сочинение по роману М. А. Шололхова “Тихий Дон”. Часть 3

В гостях у Пелагеи Наталья принимает решение выяснить дальнейшие планы Григория. Акцентируя внимание читателя на поведении Натальи в родительском доме, М. А. Шолохов показывает, что жизнь женщины после ухода мужа, потеряла смысл. Она, как все донские казачки, любила наряжаться и хлопотать по хозяйству.

Теперь же она бесцельно ходит по комнатам, ненавидящими глазами оглядывает ворох нарядов. Для понимания состояния Натальи важен ее портрет: “На вис­ках ее, у гладко причесанных черных волос, глянцевител пот, масляной нездоровой поволокой подернулись глаза”. Все, что нравилось ей в этой жизни, теряет смысл. Симво­лично, что Наталья, отказывается надеть предложенную ей матерью ее любимую синюю юбку, которую часто брала у Лукиничны еще в девках по праздникам, несчастная женщина надевает зеленую юбку и вдруг понимает, что “в этой юбке была она, когда Григорий женихом приезжал ее проведать, под прохладным навесом сарая в первый раз пристыдил ее ле­тучим поцелуем, и затряслась в приступившем рыдании, гру­дью навалилась на поднятую ребром крышку сундука”.

Одна­ко скрытная Наталья таит глубину своего горя и отчаяния от матери и, пересиливая себя, смеется скрипучим деревянным смехом. После этого М. А. Шолохов вновь дает портрет герои­ни, опять подчеркивая ее нездоровое состояние: “Наталья по­шла в свою горницу одеваться, вскоре снова пришла на кухню уже одетая, тонкая по-девичьи, иссиня-бледная, в прозрачной синеве невеселого румянца”. И вновь М. А. Шолохов рисует в романе сцену.

Подчерки­вающую, что не только измена Григория, но людская жесто­кость довела Наталью до попытки самоубийства. Когда жен­щина, пересилив себя, свое безутешное горе, пытается вернуть уравновешенное состояние духа и войти в церковь. Во двори­ке она слышит мерзкие сплетни, которые распускают о ней парни. Всю вину за разрыв отношений с Григорием они пере­кладывают при этом на Наталью: “У ней, гутарют, кила.

От этого ее и муж бросил”, “Брешешь! Она со свекром, с Панте­леем хромым, спуталась”. При этом хихикают и пускают ей вслед грязное, позорное слово.

Может быть, оно и переполни­ло чашу терпения и страдания брошенной женщины. Таким образом, па стремление свести счеты с жизнью ее толкает прежде всего тот позор на весь хутор, который ложится на нее после измены Григория: “Наталья ощупью, без мысли, без чувства, в черной тоске, когтившей ее заполненную позором и отчаянием душу, добралась до угла. Взяла в руки держак ко­сы, сняла с него косу (движения ее были медлительно-уверенны, точны) и, запрокинув голову, с силой и опалившей ее радостной решимостью резнула острием по горлу”. “Радост­ная решимость”, о которой пишет М. А. Шолохов, видится ей в избавлении от позора и душевной боли. Почти мистическое, трагически непоправимое звучание этой сцене придают и об­раз непокорного Дона (“На Дону с немолчным скрежетом ходили на дыбах саженные крыги.

Радостный, полноводный, освобожденный Дон нес к Азовскому морю ледяную свою не­волю”), и размеренные удары церковного колокола. Целым рядом художественных деталей, эпитетов, сравне­ний М. А. Шолохов постоянно подчеркивает органическую связь своих любимых героинь с миром природы. Например, в сцене, когда Аксинья рожает (т. 1, ч. 2, гл.

XX), она от боли жует колосья пыльного ячменя, зевает, как рыба, выброшен­ная на берег. Для раскрытия образа Натальи одной из наибо­лее важных является тщательно подготовленная предыдущим развитием сюжетной линии сцена попытки самоубийства: “Наталья ясно слышала, ощущала противный капустный хруст разрезаемого тела; нарастающая волна острой боли по­лымем прошлась по груди до горла, звенящими силами во­ткнулась в уши…” Таким образом, у каждой героини М. А. Шолохова есть своя правда. Яркая, живая Аксинья искупает свой грех, умирая на руках у любимого. А невзрачная безвкусная Наталья становит­ся велика и понятна также после смерти, в сцене, когда Мишутка шепчет Григорию о том, что мамка ему при жизни наказыва­ла, и Григорий, наконец, понимает, мимо какой великодушной и благородной женщины провела его судьба.

Важную художественную и композиционную функцию в романе играет пейзаж. Вся жизнь казаков проходит рядом с Доном. С тяжкими думами сидит возле реки и наблюдает за ее течением Григорий. Природа является неотъемлемой частью описания любовных свиданий: “Возле кустов и на солнцепеке росли душистые пестрые цветы.

Аксинья нарвала их большую охапку, осторожно присела неподалеку от Григория и, вспом­нив молодость, стала плести венок. Он получился нарядный и красивый. Аксинья долго любовалась им, потом воткнула в него несколько розовых цветков шиповника, положила в изго­ловье Григорию”.

Глубоко трагической, но чрезвычайно ем­кой по силе художественного выражения становится сцена ги­бели Аксиньи в романе. Здесь возникает один из центральных символических образов произведения. Не случайно он тоже связан с миром природы: “В дымной мгле суховея вставало над яром солнце.

Лучи его серебрили густую седину на непо­крытой голове Григория, скользили по бледному и страшному в своей неподвижности лицу. Словно пробудившись от тяжко­го сна, он поднял голову и увидел над собой черное небо и ос­лепительно сияющий черный диск солнца”. Таким образом, через весь роман проходит мысль о гармоничном единстве че­ловека и природы.

Пейзаж помогает М. А. Шолохову в проти­вопоставлении вечного и временного в жизни земли. Велича­вая красота мира природы еще раз заставляет читателя вспом­нить о кратковременности и неустроенности жизни человека. После похорон Аксиньи Григорию кажется, что для него все кончено (“Как выжженная палами степь, черна стала жизнь Григория”). Но остаются дети.

И именно тоска по де­тям и по родному хутору заставляет Мелехова вернуться к жизни. Символичен финал романа: Григорий выбрасывает в воду винтовку, наган и патроны, тщательно вытирает руки о полу шинели (он словно пытается стереть с них кровь, проли­тую им в водовороте гражданской войны) и, перейдя Дон по мартовскому льду, шагает к родному дому. Трогательной радостью пронизана сцена встречи Мелехо­ва с сыном.

В момент этого долгожданного свидания герой от волнения забывает все нежные и ласковые слова, которые, вспоминая о детях, шептал по ночам в разлуке. Он словно бла­годарит судьбу за ту последнюю радость, которую она оста­вила ему в жизни: “Опустившись на колени, целуя розовые холодные ручонки сына, он сдавленным голосом твердил только одно слово: – Сынок… сынок”. Затем М. А. Шолохов, чтобы усилить художественный эффект данной сцены, дает укрупненный портрет героя: Григорий жадно всматривается в лицо сына “исступленно горящими глазами”. Этот взгляд, ис­полненный эмоциональной силы, свидетельствует о том, что жизнь Мелехова наполняется новым смыслом.

М. А. Шолохов оставляет своего любимого героя стоящим у ворот родного дома и держащим на руках сына. “Это было все, что осталось у него в жизни, что пока еще роднило его с землей и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром”, – отмечает автор. “Тихий Дон” имел колоссальный успех у читательской ау­дитории и стал одним из самых массовых изданий в Советском Союзе, а затем начал переводиться на иностранные языки. Со­четание жизненной правды и вымысла, беспощадного натура­лизма и поэтичной красоты казачьих традиций сделало “Тихий Дон” одним из читаемых произведений XX века. Благодаря ро­ману М. А. Шолохов получил всемирное признание. Интересно, например, что только в 1934 году в США “Тихому Дону” было посвящено около трехсот рецензий и статей.

Датский писатель и критик Поль ла Кур замечал в журнале “Тильскцерен”: “Этот донской роман обладает фантастической мощью. В сущности своей “Тихий Дон”, изображая мрачные страницы истории, пе­реполнен светом и оптимизмом”. Однако появление романа было встречено не только с оптимизмом, но и с завистью, и с критическими отзывами. Долго вопрос об авторстве произведе­ния обсуждался в литературных кругах.

Маститым писателям было трудно поверить, что М. А. Шолохов, будучи еще совсем молодым, смог создать столь глубокое и широкое по охвату ис­торических событий и силе изображения человеческих чувств художественное творение.



Сочинение по роману М. А. Шололхова “Тихий Дон”. Часть 3