Живое народное слово Лескова



Чуждый идей революционного преобразования действительности, Лесков в то же время по-своему верил в возможность реализации этого идеала. “”Единство рода человеческого”, что ни говорите, – не есть утопия”, – заявляет он в своем позднем письме. И далее, опираясь на народный взгляд, решительно отмежевывается от ортодоксально-религиозного истолкования идеи всечеловеческою духовного родства.

С этой верой писателя в преодолимость нарастающего отчуждения, раздробленности жизни связана и излюбленная форма его повествования

– сказ, – предполагающая живую обращенность повествования к другому человеку, постоянный контакт с ним, уверенность в том, что все рассказываемое близко его душе. Знаменательна в этом смысле широко используемая в экспозиции произведений Лескова типично ренессансная ситуация: случай (непогода, бездорожье) свел друг с другом множество самых разных людей, разного положения, образования, жизненного опыта, несхожих характеров и привычек, взглядов и убеждений. Казалось бы, ничто не соединяет этих случайных встречных, составляющих пеструю людскую толпу.

Но вот кто-нибудь из них, неприметный до поры до времени

человек, начинает рассказ, и при всей своей простоте и незатейливости этот рассказ вдруг мгновенно изменяет атмосферу общения, порождая отношения душевной открытости, участливости, единодушия, равенства, родства.

Именно в искусстве сказа в наибольшей степени проявилась народная основа творческого дара писателя, сумевшего, подобно Некрасову, как бы изнутри раскрыть многообразные характеры русских людей. Восхищаясь самобытным талантом Лескова, Горький впоследствии писал: “Люди его рассказов часто говорят сами о себе, но речь их так изумительно жива, так правдива ж убедительна, что они встают перед вами столь же таинственно ощутимы, физически ясны, как люди из книг Л. Толстого и других…”. В искусном плетении “нервного кружева разговорной речи” Лесков, по убеждению Горького, не имеет равного себе.

Сам Лесков придавал большое значение “постановке голоса” у писателя и всегда считал ее верным признаком его талантливости. “Человек живет словами, и надо знать, в какие моменты своей психологической жизни у кого из нас какие найдутся слова”, – говорил он в беседах с А. И. Фаресовым. Писатель гордился яркой выразительностью живой речи своих героев, которая достигалась им ценой “огромного труда”. Создавая на основе большого жизненного опыта колоритный язык своих книг, Лесков черпал его из самых разнообразных источников: “…собирал его много лет по словечкам, по пословицам и отдельным выражениям, схваченным на лету, в толпе, на барках, в рекрутских присутствиях и монастырях”, заимствовал из любовно собираемых им старинных книг, летописей, раскольничьих сочинений, усваивал его из общения с людьми самых разнообразных социальных положений, разного рода занятий и интересов.

В итоге этой “упорной выучки”, как справедливо заметил современный исследователь, Лесков “создал свой словарь великорусского языка с его местными говорами и пестрыми национальными отличиями, открывающими широкий путь новому живому словотворчеству”.

Влюбленный в живое народное слово, Лесков артистически обыгрывает его в своих произведениях и к тому же охотно создает свои слова, переосмысляя иностранные термины в духе и стиле “народной этимологии”. Насыщенность произведений писателя разного рода неологизмами и разговорными речениями так велика, что порой она вызывала известные нарекания со стороны современников, которые находите ее избыточной и “чрезмерной”. Так, Достоевский в ходе литературной полемики с Лесковым критически отозвался о ею пристрастии “говорить эссенциями”. Подобную укоризну обратил однажды к писателю и Л. Толстой, усмотрев излишество характерных выражений в его сказке “Час воли божией”.

Верный своей оригинальной художественной манере, сам Лесков, однако, не признавал правомерности подобных упреков.

Отношение Лескова к слову роднит его с тем направлением в русской литературе (Б. М. Эйхенбаум называл его “филологизмом”), которое берет свое начало в борьбе “шишковистов” с “карамзинистами” и ярко проявляет себя в творчестве писателей-филологов 30-х гг. – Даля, Вельтмана, в значительной степени подготовивших своей деятельностью его речевое новаторство.

Творчество Лескова, сумевшего столь глубоко осознать противоречивые возможности русской жизни, проникнуть в особенность национального характера, живо запечатлеть черты духовной красоты народа, открыло новые перспективы перед русской литературой. Оно является живой частью нашей культуры и продолжает оказывать живительное воздействие на развитие современного искусства, в котором проблемы народного самосознания и народной нравственности продолжают оставаться актуальными и самыми значительными проблемами.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Живое народное слово Лескова