Зачем нужна поэзия? Стихотворение Лермонтова «Поэт»

Одна из, витрин Пушкинского дома (Музея русской литературы) в Ленинграде неизменно привлекает внимание посетителей. Под стеклом лежит личное оружие Лермонтова — кинжал, с которым он не расставался в боях. Этот сверкающий клинок с золотой арабской надписью вызывает интерес и потому, что образ кинжала живет в лермонтовских стихах, например в стихотворении «Поэт».

Впервые в нашей литературе Лермонтов сравнил поэзию с оружием, с кинжалом.

Шесть первых строф стихотворения — история кинжала, который из грозного оружия превратился в безвредную игрушку-украшение. Повествование о кинжале и его бесславной судьбе звучит сурово и сдержанно, тон торжественный, приподнятый (много книжных слов, старославянизмов: клинок, наездник, наследье, «бранный Восток», «чуждый и постыдный наряд», «хладный труп» и т. п.). Изменяется судьба кинжала (4-6-я строфы), и упрощается словарь (лавка, армянин, игрушка, стена, рука).

Эпитеты («заброшенный», «походная лавка», «игрушкой золотой, бесславной и безвредной») приобретают окраску осуждения и горечи.

От рассказа о судьбе кинжала следует неожиданный переход к поэту, к роли поэтического творчества в жизни людей. Первые же строчки 7-й строфы прямо указывают, что история кинжала — это часть развернутого сравнения для последующей мысли — о поэте и поэзии.

Как и кинжал, голос поэзии совсем недавно был грозным оружием — оружием общественно-политической борьбы:

Бывало, мерный звук твоих могучих слов Воспламенял бойца для битвы, Он нужен был толпе, как чаша для пиров, Как фимиам в часы молитвы. Твой стих, как божий дух, носился над толпой И, отзыв мыслей благородных, Звучал, как колокол на башне вечевой Во дни торжеств и бед народных.

Высокие чувства и сила такой поэзии подчеркнуты торжественно звучащими сравнениями, обратным порядком слов (инверсией). А чередование шестистопной ямбической строки с четырехстопной делает речь прерывистой, взволнованной. Но поэзия (опять-таки как и кинжал) может «свое утратить назначенье» и превратиться в игрушку, в забаву (как это было, например, в стихотворениях современника Лермонтова — поэта В. Г. Бенедиктова, последователя консервативного романтизма). Завершает стихотворение риторический вопрос-призыв:

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк! Иль никогда, на голос мщенья, Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?

Призыв продолжать борьбу был услышан и воплощен в поэтическом творчестве Некрасова, а затем подхвачен и развит в революционной поэзии Маяковского, в советской поэзии.