За далью – даль – поэма о поиске истины



Настоящий расцвет личности, ее внутренней свободы, досто­инства, ответственности, характерный для оттепели, обусло­вил особенности поэмы А. Твардовского “За далью-даль” (1950-1960). Исследователь А. Македонов определил это произ­ведение А. Твардовского как поэму смены эпох, поиска истины. Здесь автор стремится понять и сказать всю правду “о времени и о себе”, не перекладывая трудных решений на чьи-либо дру­гие плечи. По сравнению с предшествующими произведениями в поэме “За далью – даль” еще более усиливается лирическое начало,

которое становится определяющим, структурообразую­щим.

Все изображенное в произведении показано глазами лири­ческого героя, дано сквозь призму его восприятия, его пережи­вания, осмыслено им. Так эпическая по своей сути поэзия Твардовского, обращенная к переломным историческим пери­одам в судьбе народа, обогащается открыто выраженным лири­ческим пафосом и глубиной философского размышления о больных проблемах века, о своем жизненном пути.

Твардовскому “есть, что видеть, есть, что петь”. И верно, он “поет” об обновленной стране, о стойкости, созидательной активности, “молодеческом резоне” народа-труженика.

В главах “Семь тысяч рек”, “Огни Сибири” активно используется лекси­ка и эпитеты высокого стиля (“древо”, “державный”, “краса”), метафоры (“семь тысяч рек”, “единая семья”, “кузница держа­вы”, “Млечный путь”, “огни Сибири”), фольклорные образы (“матушка Волга”, “батюшка Урал”). В главе “На Ангаре” описа­ние перекрытия реки разворачивается в картину праздника тру­да, победы человека в трудной борьбе со стихией и переходит в открытое авторское размышление о самом дорогом:

Ты здесь – венец красы земной,

Моя опора и защита И песнь моя –

Народ родной!

В этих главах, выражающих самые искренние чувства поэта, его благодарность родине за счастье быть с ней на ее трудном пути, автор порой бывает многословным и велеречивым (дума­ется, Твардовский с его удивительным чувством правды и не­приятием всякого рода украшательства сознавал это и сам, ког­да просил сотрудников редакции посмотреть завершенные гла­вы еще и еще раз: “По-моему, я в них воспарил”). С другой стороны, этот утверждающий пафос связан, думается, со стремлением поэта не дать усомниться в том действительно ценном, что было создано трудом народа за годы Советской власти.

Наибольшей художественной силой обладают главы про­изведения, в которых автор не “поет”, а размышляет, где преобладает пафос анализа и самоанализа. Такой настрой за­дает избранный писателем жанр книги. Первые публикации отрывков из нее шли с подзаголовком “Из путевого дневни­ка”. Здесь точно определены особенности произведения, связь его повествовательного сюжета (путешествие в про­странстве – через всю страну и во времени – из настоящего в прошлое и будущее) и сюжета лирико-психологического.

В дневник заносится то, что человеку особенно дорого, что важно лично для него, и это придает произведению испове­дальный характер, усиливает эффект подлинности, достовер­ности всего, о чем идет речь в поэме. Дневник необходим и для того, чтобы понять самого себя, вызвать себя на беспо­щадный суд совести, “немую боль в слова облечь”. Особую роль в этом “путешествии за правдой” (вспомним традицион­ный фольклорный сюжет) играют главы “С самим собой”, “Друг детства”, “Так это было”.

Нет, жизнь меня не обделила,

Добром своим не обошла.

Всего с лихвой дано мне было В дорогу – света и тепла…

Чтоб жил и был всегда с народом,

Чтоб ведал все, что станет с ним,

Не обошла тридцатым годом.

И сорок первым.

И иным.

Твардовский мыслит себя частью народа, он не представля­ет свою жизнь вне судьбы общей, и это придает характеру ли­рического героя черты эпические. Вот почему “я” в поэме Твар­довского постоянно сочетается с “мы”. Но это не лишает авто­ра возможности и необходимости быть “за все в ответе – до конца”.

Просто, искренне и мужественно, стремясь понять, а не осудить, приступает Твардовский к самому важному и трудно­му – размышлению о пути, пройденном страной после рево­люции, о своем понимании сталинской эпохи.

Так это было: четверть века Призывом к бою и труду Звучало имя человека Со словом Родина в ряду…

Мы звали – станем ли лукавить? –

Его отцом в стране-семье.

Тут ни убавить,

Ни прибавить, –

Так это было на земле.

Два лица выделены в этой главе из коллективного портрета современников, две отзывающиеся мучительной болью в душе лирического героя судьбы. Один – “друг пастушеского детства и трудных юношеских дней”, перед которым лирический герой чувствует свою неизбывную вину (подробнее об этом поэт рас­скажет в главе “Друг детства”). С ним входит в главу образ “зре­лой памяти”, от сурового лица которой никуда не деться, “да нам с тобой и не пристало”. Второй герой, точнее, героиня – тетка Дарья из родной смоленской деревни,

С ее терпеньем безнадежным,

С ее избою без сеней,

И трудоднем пустопорожним,

И трудоночью – не полней…

Со всей бедой – войной вчерашней И тяжкой нынешней бедой…

Тетка Дарья – олицетворение совести народной, мнения народного, которое поэт ценит превыше всего и которое не позволит покривить душой, отступить от правды.

Глава “Так это было” имела для А. Твардовского принципи­альное значение. Вот слова поэта в передаче В.Лакшина: “Мне важно было написать это… Я должен был освободиться от того времени, когда сам исповедовал натуральный культ”. О драме прозрения Твардовского размышлял и Ф.Абрамов: “Интелли­гент, крестьянин, да к тому же еще пострадавший от коллек­тивизации, правоверный коммунист, который все искренно оправдывал во имя революции…

И силы ему давала вера, кото­рая сильнее была в нем, чем в других. Но так было, пока не по­шатнулась вера в Сталина, пока не грянул XX съезд… Вся пос­левоенная история – это раскрепощение”.

Можно спорить (и этот спор начался в 70-е годы) о глу­бине прозрения Твардовского, сопоставляя написанные им строки с “Реквиемом” А. Ахматовой, книгами глубоко уважа­емого Твардовским А. Платонова или открытого им же А. Сол­женицына. Можно говорить, что поэт не преодолел представ­ления о всеобщей вере и всеобщей слепоте в годы культа, от­мечать, что Твардовский, как и большинство людей в годы оттепели, обращался мыслью к личности Ленина, стремясь “свой ясный разум видеть в нем”. Есть в поэме и очевидные сегодня умолчания: среди событий, пережитых народом и са­мим автором, ни словом не упомянуты драматические годы коллективизации (к их переосмыслению Твардовский придет в поэме “По праву памяти”). “Но кто из нас годится в су­дьи – Решать, кто прав, кто виноват?” – предостерегал от поспешных выводов и суждений о сложнейших проблемах А. Твардовский.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

За далью – даль – поэма о поиске истины