Я хочу рассказать вам о книге Б. Васильева “А зори здесь тихие”



Я хочу рассказать вам о книге Б. Васильева “А зори здесь тихие”
Я порою себя ощущаю связной

Между теми, кто жив

И кто отнят войной…

Нет, ничто не забыто.

Нет, никто не забыт,

Даже тот.

Кто в безвестной могиле лежит.

Ю. Друнина.

Здравствуйте, дорогие девочки, мои ровесницы, чья юность опалена войной, те, кому выпало нелегкое военное время. Обращаюсь к вам, как к живым, ибо верю в бессмертие души, а еще больше – в человеческую память. Пока мы помним – вы живы!

Я чувствую, что между вами и мною существует

связь – тоненькая ниточка, которая переплетает наши судьбы, заставляет по-новому посмотреть на действительность, дать оценку многим поступкам, совершенным мною.

Как мне хочется побывать с вами там, на передовой, в мае тысяча девятьсот сорок второго года на разъезде коменданта Бескова Федота Евграфыча! Встретиться с вами, поближе узнать и понять вас, проверить себя. Пойти с вами в разведку и пройти путь от жизни к смерти и от смерти к бессмертию в необыкновенном мае той военной весны.

Говорят, он был великолепен в буйном цветении деревьев, в изумрудной зелени молодых листочков, “а дни стояли теплые,

безветренные, и все ваше первое отделение во главе с командиром младшим сержантом Осяниной загорало на казенном брезенте в чем мать родила”.

Рита, Риточка Муштакова. Я, как и ты когда-то, на пороге выпускного школьного бала. Мне, как и тебе тогда, предстоит выбрать дорогу в жизни. Ты о многом мечтала, тихая, скромная девочка, ученица девятого “Б” класса.

Наверное, и жизнь твоя должна была быть тихой, размеренной, как мечталось. Но в твоей жизни, сверстница, все оказалось стремительно: встреча с лейтенантом Осяниным, первый поцелуй, первое прикосновение, от которого “мурашки по телу”. Любовь…

Любовь большая, на всю жизнь, о которой мечтает каждая из нас. Ты спешила, ни как ты могла знать, что тебе так мало судьбой отмерено. В этот короткий жизненный миг ты смогла вместить столько, что иному и на всю долгую жизнь хватило бы.

Ты любила, Рита, и была любима, ты очень любила мужа, не могла представить с собой другого мужчину! “Один был мужчина – тот, что вел в штыковую поредевшую заставу на втором рассвете войны”.

Риточка, ты родила ему сына, на второй день войны стала вдовой, пошла на фронт и отдала жизнь за Родину! Ты пошла мстить за мирную жизнь, за любовь, за мужа! Ты научилась ненавидеть тихо и беспощадно, а жить ты уже не жила, потому что невозможно жить затянутой ремнем “на самую последнюю дырочку”.

Жить с ненавистью нельзя, умереть – можно.

Строгая, сдержанная, целеустремленная, правильная. Именно к тебе прислали Женьку, Женьку-русалку, с прозрачной кожей, фигурой, с которой можно “скульптуру лепить”, рыжую Камелькову, которая, несмотря на все трагедии, была чрезвычайно общительной, веселой, озорной.

Риточка, ты очень быстро сошлась с Женькой, хотя вы очень разные. Одно у вас общее – к войне “личный счет имеется”.

Женя, я восхищаюсь твоей красотой, женственностью, умением быть мужественной. Интересно, а что переживала ты тогда, Женя, когда немцев в обход вокруг Легонтова озера направила? Тобой невозможно было не любоваться и не любить тебя в ту минуту, когда ты, зло рванув через голову гимнастерку, бросила ее на землю, вскочила не таясь на каменистый, залитый солнцем берег. Как хороша ты была: “Высокая, белотелая, гибкая – в десяти метрах от автоматов”.

Как будто для тебя нет и не существует смерти. И потом, уводя немцев от Риты Осяниной, ты верила в себя, ни на мгновение не сомневаясь, что все окончится благополучно. “Ведь так глупо, так несуразно и неправдоподобно было умирать в девятнадцать лет…” Женька, ты же могла затаиться, переждать, сохранить жизнь, но ты, раненая, стреляла, и немцы добили тебя в упор, а потом любовались тобой: ты и в смерти была прекрасна.

Я понимаю, Женя, почему ты не затаилась, ты мстила за Соню Гурвич, за Лизу Бричкину, за Галю Четвертак.

Соня, ты попала на фронт случайно: переводчиков хватало, а зенитчиц – нет. Умная девушка из Минска, из хорошей, дружной семьи врача. В университете же ты, Соня, носила платья, перешитые из платьев сестер, “длинные и тяжелые, как кольчуги”, а в армии – сапоги на два номер больше (получила случайно, по неопытности).

Чужие вещи, да и жизнь ты, Сонечка, прожила не свою: чужую и случайную. Уходя добровольцем на фронт, твой мальчик подарил тебе томик стихов Блока. И ты в засаде “нараспев, точно молитву” читала:

Мы – дети страшных лет России –

Забыть не в силах ничего.

Испепеляющие годы!

Как очевидна связь поколений: Блок – ты – я, нас не могла не волновать судьба России.

Маленький романтик, Галя, жизнь оказалась намного жестче, чем ты о ней представляла. Ты и на войну просилась, потому что мечтала о подвиге. Реальный же мир требовал не героических порывов, а неукоснительного исполнения военного устава.

И ты растерялась. И плакала по ночам. Я не имею права осуждать тебя, Галя, за то, что ты не могла преодолеть в себе страха. Как бы я повела себя на твоем месте?

Все время спрашиваю себя об этом. Не знаю.

Лиза, Лизавета Бричкина, ты, казалось, лучше всех была готова к военным трудностям. Хорошо знала лес (выросла в нем), была крепкого телосложения. Теплым от тебя тянуло, “как от русской родимой печки”, а главное качество твое, Лиза, что ты обладала великим женским искусством – умением ждать. И ты все девятнадцать лет прожила “в ожидании завтрашнего дня”.

Это чувство близко и понятно мне. Я тоже, как и ты, живу в ожидании чего-то необыкновенного и прекрасного: любви, утверждения себя как личности, счастья.

Девочки, я расстаюсь с вами, но не прощаюсь. Еще не раз я мысленно приду к вам сверять свои дела, мысли, поступки. И почему так складывается жизнь, что “покой нам только снится”?

Я не говорю о покое болота, но покой для созидания, творчества, счастья тоже должен быть.

Вы ушли в бессмертие, чтобы последующие поколения могли жить и творить. Так хочется в это верить!


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Я хочу рассказать вам о книге Б. Васильева “А зори здесь тихие”