Творчество одного из поэтов Серебряного века



Основные эстетические принципы. Поэт, критик, пере­водчик, драматург. В 1911 г. создана литературная группа “Цех поэтов”. В статье “Наследие символизма и акмеизм” (1913) Н. С. Гумилев представляет манифест нового направ­ления: “В кругах, близких к акмеизму, чаще всего произно­сятся имена Шекспира, Рабле, Виллона и Теофиля Готье.

Подбор этих имен не произволен. Каждое из них – крае­угольный камень для здания акмеизма, высокое напряжение той или иной его стихии. Шекспир показал нам внутренний мир человека, Рабле – тело и его радость,

мудрую физиоло­гичность. Виллон поведал нам о жизни, нимало не сомне­вающейся в самой себе, хотя знающей все, и бога, и порок, и смерть, и бессмертие; Теофиль Готье для этой жизни на­шел в искусстве достойные одежды безупречных форм.

Со­единить в себе эти четыре момента – вот та мета, которая объединяет сейчас между собой людей, так смело назвавших себя акмеистами”.

Центральные образы и мотивы. Поэтический мир Н. С. Гумилева наполнен экзотикой и романтикой. Сбор­ники “Путь конквистадора” (1905) и “Романтические цве­ты” (1908) представляют образ лирического героя-завоевателя, который отдает

предпочтение миру естественной природы:

Как конквистадор в панцире железном,

Я вышел в путь и весело иду,

То отдыхая в радостном саду,

То наклоняясь к пропасти и безднам.

“Сонет”

Слову возвращается его первоначальное, предметное, а не символическое, значение, что отражается даже в описа­нии пейзажа:

На таинственном озере Чад Посреди вековых баобабов Вырезные фелуки стремят На заре величавых арабов.

По лесистым его берегам И в горах, у зеленых подножий,

Поклоняются странным богам Девы-жрицы с эбеновой кожей.

“Озеро Чад”

Призрачность счастья порождает стремление изме­нить реальность, преобразовать ее. Так рождается образ героя-борца и общий жизнеутверждающий пафос лири­ки поэта. Мотив победы становится в стихотворениях

Н. С. Гумилева определяющим для героя-воина. Стремле­ние уйти от мира цивилизации и дух исканий приводят поэта в далекие экзотические страны или позволяют по­грузиться в историю. В 1909 г. автор так определял при­чины этой жажды “путешествий”: “Мир стал больше человека…

Взрослый человек (много ли их?) рад борьбе. Он гибок, он силен, он верит в свое право найти землю, где можно было бы жить”. Этой землей становится для поэта мир его лирики. Четкость, ясность и даже предмет­ность языка поэта не мешает поэту вводить в повествова­ние фантастическое, а порой и просто иррациональное начало:

Шел я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай,

И звоны лютни, и дальние громы, –

Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,

Было загадкою для меня,

В воздухе огненную дорожку Он оставлял и при свете дня.

“Заблудившийся трамвай”

Философское звучание получают стихотворения поздне­го периода. В них экзотичность отходит на второй план и ус­тупает место вещам более простым, но вместе с тем глубин­ным. В стихотворении “Шестое чувство” поэт рисует неза­тейливую картину человеческой жизни, знакомую каждому, что и позволяет герою говорить от первого лица множест­венного числа:

Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится,

И женщина, которою дано,

Сперва измучившись, нам насладиться.

Но этого простого и понятного мира не достаточно для героя, и его вопрос, звучащий во второй строфе стихотворе­ния, становится риторическим:

Но что нам делать с розовой зарей Над холодеющими небесами,

Где тишина и неземной покой,

Что делать нам с бессмертными стихами?

Известных органов чувств не хватает, и возникает груст­ный мотив ограниченности человеческих возможностей:

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.

Мгновение бежит неудержимо,

И мы ломаем руки, но опять Осуждены идти все мимо, мимо.

Непознанное манит и пугает, но рожденное самой приро­дой томленье не отпустит страждущую душу. В этом ощуще­нии поэту видится что-то первобытное:

Как некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуя на плечах Еще не появившиеся крылья…

Выразительные эпитеты (“влюбленное вино”, “добрый хлеб” и др.) и сравнения усиливают поэтическую картину за­рождения “шестого чувства”.

В поэзии Н. С. Гумилева, яркой и неповторимой в своей красочности, нашли также отражение романтические мотивы творчества, любви, памяти и т. д., многие из которых получили дальнейшее развитие в творчестве Н. Тихонова, Э. Бафицкого и других поэтов.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Творчество одного из поэтов Серебряного века