Традиционное и новаторское в сюжете, мотивах, стиле повести “Барышня-крестьянка” Пушкина А. С

Гениальное новаторство Пушкина неоднократно было отмечено критикой. “Муза Пушкина, – писал Белинский, – была вскормлена и воспитана творениями предшествовавших поэтов. Скажем более: она приняла их в себя как свое законное достояние и возвратила их миру в новом, преображенном виде”.
Это замечание Белинского справедливо и по отношению к пушкинской прозе, в частности “Повестям Белкина”, его первому реалистическому прозаическому произведению, явившему читателю большое разнообразие сюжетных тем, мотивов и направлений.
Попробуем рассмотреть в этом отношении повесть “Барышня-крестьянка”. Уже сам сюжет повести – вражда старшего поколения и любовь детей – напоминает нам о трагедии Шекспира “Ромео и Джульетта”. Однако сам мотив вражды в повести заметно снижен – Муромский и Берестов примиряются благодаря довольно комичной ситуации: “Упав довольно тяжело на мерзлую землю, лежал он [Муромский], проклиная свою куцую Кобылу, которая, как будто опомнясь, тотчас остановилась, как только почувствовала себя без седока. Иван Петрович подскакал к нему, осведомляясь, не ушибся ли он”.

Комичность эту отмечал еще В. С. Узин, считавший повесть и вовсе пародийной.
Описание облаков, которые “ожидали солнца, как царедворцы государя”, – намек на Францию эпохи Людовика XIV (“король-солнце”). Здесь уже возникают мотивы классицизма. Детали одежды той же эпохи мы встречаем и в описании Лизиного наряда во время обеда с Берестовыми: “…фальшивые локоны… взбиты были как парик Людовика XIV; рукава… торчали как фижмы у Madam de Pompadour; талия была перетянута как буква икс…”.

Само развитие действия напоминает нам французский водевиль. Молодая барышня задумывает прелестную авантюру с переодеванием” в которой ей помогает Настя, ее горничная. Настя здесь напоминает нам ловкую служанку-помощницу, посвященную во все дела госпожи. Именно такой является Дорина в мольеровскjй комедии “Тартюф”.

Задуманная авантюра у Пушкина вполне удается, и все хорошо кончается. Таким образом, сама сюжетная схема повести напоминает нам комедии классицизма.
Но в отношении “смысла”, идеи, пушкинская повесть далека от классицизма. “Барышня-крестьянка” лишена свойственной классицизму героики, сатиричности. Характеры всех героев, их психология неоднозначны, многоплановы. Так, Лиза предстает перед нами не просто милой, живой, непосредственной барышней.

Это еще и достаточно своенравная, гордая девушка, с чувством собственного достоинства.
Алексей – не просто “пылкий малый”, добрый и простодушный. Это еще и волевой, мужественный человек, готовый отстаивать свою жизненную позицию.
В “Барышне-крестьянке” множество ассоциаций и с романтической литературой. Так, Алексей Берестов, желая казаться романтическим героем, предстает перед местными барышнями “мрачным и разочарованным”, говорит “об утраченных радостях и об увядшей своей юности”. В довершение ко всему он носит черное кольцо с изображением мертвой головы, отсылает письма таинственной А. Н. Р. …
Но уже портрет героя выдает в нем совершенно противоположные черты, никак не вяжущиеся с “увядшей молодостью”: это крепкий, статный молодец, “стройный, высокий”, с “румянцем во всю щеку” (в противоположность романтической бледности). “…Было жаль, если бы его стройного стана никогда не стягивал военный мундир и если бы он вместо того, чтобы рисоваться на коне, провел свою молодость, согнувшись над канцелярскими бумагами…”, – замечает автор. Так уже здесь писатель беззлобно подсмеивается над романтическими штампами, как бы намекая читателям, насколько далек ото всех романтических канонов этот молодой и жизнерадостный человек.
Сама мысль Алексея жениться на крестьянке и “жить своими трудами” намечала в повести сентиментальный мотив, однако она была совершенно излишней: крестьянка оказалась переодетой барышней. Таким образом, исключительность сюжетной ситуации здесь лишь внешняя: она существует лишь в сознании героя. Действительность же в повествовании достаточно банальна.
Однако влияние сентиментализма в “Барышне-крестьянке” не ограничивается одним лишь намечающимся мотивом. Утренние пейзажи повести, ситуации неожиданной встречи героев, постепенного развития отношений – все это напоминает нам устойчивые схемы сентиментальных сюжетов, что было отмечено В. Ф. Боцявским, В. В. Виноградовым, В. В. Гиппиусом. Такого рода сюжеты присутствуют в “Бедной Лизе” Карамзина, “Ростовском озере” В. В. Измайлова.
Однако пушкинская повесть лишена излишней чувствительности, дидактизма, за самими чувствами героев часто угадывается ироническая улыбка. “Содержательная” сторона сентиментальной схемы – это, как правило, несчастливая история любви: кратковременное счастье заканчивается расставанием героев, которые возвращаются к своим “социальным ролям”, к реальной жизни. Финалы таких сюжетов нередко трагичны: в “Бедной Лизе” Лиза погибает из-за того, что ее возлюбленный предпочел богатую невесту.
В пушкинской повести сентиментальный сюжет (бедность героя или героини, препятствия на пути влюбленных) лишь начинает “проецироваться” внешне, в сознании Алексея. Однако мы можем допустить и здесь наличие счастливого финала: герой готов до конца отстаивать свое право свободного выбора в любви. Но и настоящий финал повести оказывается счастливым, авторский тон здесь бодрый и жизнерадостный.
Таким образом, “Барышня-крестьянка” – это великолепный синтез классицистских, романтических и сентиментальных традиций, тем и мотивов. Не стремясь к пародии этих стилей и творчески перерабатывая их, Пушкин преодолевает устойчивые в литературе сюжеты и ситуации, предлагая для них свое собственное разрешение.



Традиционное и новаторское в сюжете, мотивах, стиле повести “Барышня-крестьянка” Пушкина А. С