Торжество науки над фантазией в художественной литературе

На протяжении ХІХ ст. художники минимизировали эстетику и стремились строить художественные произведения почти полностью на изображении реальности. В этом смысле все тогдашнее классическое искусство было реалистическим. “Из ничего никогда не возникает ничто” – этот закон известен еще из эпохи античности. И касается он не только природы, а и любого явления, в том числе – литературы и искусства. Поэтому, не учитывая “духа и ауры” эпохи, той конкретной научной и мировоззренческой ситуации, в которой появились и развивались конкретные художественные явления, мы никогда не постигнем их суть.

Так что же известно о развитии литературы реализма ХІХ ст. и как она связана с тогдашней философско-мировоззренческой ситуацией?

Из главнейших “силовых линий” в разнообразии философских поисков и научных концепций эпохи реализма, прежде всего, необходимо назвать позитивизм (фр. positivisme – положительный, основанный на мысли) – философское направление, сторонники которого провозгласили совокупные достижения конкретных, специальных (“положительных”) наук единственным источником истинного знания и требовали, чтобы научное познание опиралось на эмпирический опыт, т. е. лишь на те факты, которые можно проверить исследовательским путем.

Позитивисты также считали, что роль научного исследования должна ограничиваться описанием и систематизацией собранных фактов, но при этом исследователь не должен претендовать на их толкование. Поэтому они возражали ведущую роль абстрактно-теоретического мышления, философии (“каждая наука – сама себе философия”) и считали, что научные знания нужны и полезны лишь тогда, когда они “положительные”, т. е. приносят конкретную, всем понятную и научно измеренную пользу. По выражению одного из “родителей” этого учения, французского философа-позитивиста О. Конта (1789-1857), слово “положительное” означает “реальное в противоположность химерическому”. Позитивизм становится доминирующим научным направлением в Европе и США уже из первой трети ХІХ ст.

Огюст Конт выдвинул красивую формулу гармоничного развития общества: “Любовь – как принцип. Порядок – как основа. Прогресс – как цель”.

Это было своеобразным продолжением духа идеологии Просвещения, с ее верой в возможность торжества гармонии и порядка, в перспективу рационального, умного обустройства общества. Подобно просветителям мыслил и О. Конт, по мнению которого, общество должно быть устроено положительно и гармонично и тогда революции и социальные катаклизмы станут в нем абсолютно неуместными, они будут напоминать болезнь или патологию в организме человека.

А будут властвовать в таком обществе солидарность и согласие, как между отдельными лицами, так и между разными группами и классами, поскольку всех граждан объединит стремление к сохранению материального и духовного благоденствия. Казалось бы, в этой формуле О. Конта все было красивым и привлекательным, но был в ней лишь один-единственный “маленький” недостаток, а именно – она абсолютно не отвечала реальной действительности. Ведь достаточно лишь вспомнить, сколько в период расцвета позитивизма (середина ХІХ ст.) произошло отнюдь не “положительных” и не “гармоничных” событий: сколько отгремело войн и революций, как много проливалось невинной крови, а овеянной мечтой общественной гармонии и “любви как принципа” не видно было даже на вдали.

Позитивизм и дарвинизм чувствительно повлияли как на умонастроение тогдашнего общества, так и на стилистику художественного творчества, которое чем дальше, тем сильнее ассоциировалось с научной деятельностью, с “духом и буквой” естественных наук. Стремление к объективному (“как в жизни”) изображению героев и событий, к практически научному исследованию, документированию и анализу жизненных явлений, и к изучению механизмов влияния общества на формирование личности, заметны во многих произведениях писателей-реалистов (Стендаль, Оноре де Бальзак, Чарльз Диккенс, Федор Достоевский, Лев Толстой, Антон Чехов, Генри Джеймс и др.). Но особенно ярко они воплотились в творчестве писателей-натуралистов, в частности, братьев Эдмона и Жюля Гонкуров и Эмиля Золя.

Натурализм был чуть ли не единственным литературным направлением, которое наиболее полно (хотя и не полностью) отвечало установкам и духу позитивизма. Недаром, уже упомянутый Э. Золя подчеркивал похожесть своего творчества с деятельностью научного работника: “Я не хочу, как Бальзак… быть политиком, философом, моралистом. Меня устраивает роль ученого”.

Необходимо сказать, что тогдашние художники не только провозглашали, а и активно воплощали научные идеи в своем творчестве. Так, Жюль Верн или Эмиль Золя, готовясь к написанию художественных произведений, вели предлинные, почти бухгалтерские записи, изучая с карандашом в руках десятки, а то и сотни специальных (“позитивистских”) научных работ.

Скажем, Эмиль Золя, собираясь писать романы о шахтерах, с блокнотом в кармане ползал по узким штрекам приисков, а когда объектом изображения выбирал работу актеров, то посещал их в гримерной или даже непосредственно за театральными кулисами, с целью не пропустить ни наименьшей детали, как это делают ученые-исследователи. А “отец научной фантастики” Жюль Верн писал свои знаменитые “географические романы” на непосредственный заказ научного учреждения – Парижского географического общества (!). Итак, в ХІХ ст. увлечение величием науки, искренняя вера в непременный прогресс во всех сферах жизни становились доминирующими, и не могли не повлиять на смену художественных ориентиров и вкусов.

Не случайно О. де Бальзак указал, что “победа реализма над романтизмом обусловлена торжеством науки над фантазией”. За периодом упомянутых выше бушующих социальных и политических потрясений и катаклизмов начала ХІХ ст. настало время не абсолютной, но все-таки стабильности. Конечно, она была относительной, поскольку борьба наций, классов и даже отдельных личностей за какие-то идеалы, интересы и цели окончательно не утихает никогда: впереди еще была “весна народов” 1848-1849 годов, события Гражданской войны в США (1861-1865), Парижская коммуна 1871 г., целый ряд военных конфликтов. Однако в Европе приблизительно к 1850-м годам сложилась новая политическая и духовная ситуация.

Но изменение этой ситуации, пусть не сразу и не прямо, влияет на смену ситуации художественной.

К середине ХІХ ст. порывы романтиков ко всему экзотическому и эксклюзивному, их стремление погрузить читателя в мир своего бесконечного воображения и фантазии широкой просвещенной массе уже начали немного надоедать. Тем временем вокруг бурлила реальная динамичная жизнь, со своими невымышленными, но от того не менее острыми проблемами, конфликтами и разногласиями.

Пока классицизм и романтизм воевали друг с другом, рядом вырастало что-то значительно сильнее и мощнее. Оно прошло между ними, а они не узнали повелителя по властному виду его. Это “что-то” оперлось одним локтем на классицистов, а другим – на романтиков и стало выше их, – как “властитель”, оно признало и первых, и вторых, а потом отреклось от обоих… Мечтательный романтизм начал ненавидеть новое направление за его реализм.

А из другого – они решительно возражали все будничное, “неромантическое”.

И писатели-реалисты своевременно ощутили, что изображение и исследование будней тоже может увлечь читателя, оно также может быть художественным и стать темой литературного произведения. И не удивительно, что приблизительно к середине ХІХ ст. интерес к реальной жизни (“реальное сильнее мысленного”), к острым повседневным проблемам, а также стремление решить наиболее болезненные проблемы в их художественном процессе начали преобладать.

И искусство реализма стало блестящим ответом на все упомянутые и не упомянутые вызовы времени, постепенно оттесняя романтизм из центра общественного внимания. Вместе с тем это отнюдь не означает, что романтизм исчез окончательно – он существовал на протяжении всего ХІХ ст., а на его останках возникло такое интересное художественное явление, как неоромантизм.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Торжество науки над фантазией в художественной литературе