Тема свободы и любви в рассказе Горького “Макар Чудра” и поэме Пушкина “Цыганы”



И Пушкин в “Цыганах”, и Горький в “Макаре Чудре” используют образ цыган (традиционно связываемый с понятием “вольной” жизни, абсолютной свободы) для того, чтобы поставить перед читателем вопрос о свободе человека, ее границах, значении и о различном смысле, вкладываемом людьми в это понятие.

Драматизм этих произведений обусловлен конфликтом любви и свободы – у Пушкина это конфликт между двумя главными героями (Алеко и Земфирой), у Горького – скорее в сознании одного героя (отдельно Зобара и Радды). У Пушкина конфликтуют

разные представления о том, как связаны свобода и любовь (Алеко считает, что любовь налагает обязательства, ограничивая свободу, а Земфира – что любовь и дает абсолютную свободу, оправдывая нарушение любых обязательств). У Горького конфликт Лойко и Радды также кажется внешним – выглядит, как поединок (Чудра так и описывает их встречу у ручья: “А ну, думаю, они теперь равны по силе, что будет дальше?”).

Однако герои каждый для себя решают, что важнее – любовь, которая воспринимается ими как поражение (Радда: “…Я тебя одолею”), или “воля”. В любви они видят угрозу этой воле (Чудра: “…поцеловал

ее – и умерла воля в твоем сердце”).

Если у Пушкина измена Земфиры – неожиданность для Алеко, а его месть – неожиданна для цыган, непонятна им (“Мы не терзаем, не казним, // Не нужно крови нам и стонов…”), то у Горького любовь-поединок и гибель Радды и Лойко воспринимаются цыганами как некий обычай, ритуал – никто не вмешивается в конфликт героев, хотя все и обеспокоены им (“…знаем, что, коли два камня друг на друга катятся, становиться между ними нельзя – изувечат”), а после убийства Радды ничего не предпринимают против Лойко (“Не поднялись бы руки вязать Лойко Зобара, и Нур знал это”), не изгоняют его, как пушкинские цыгане, а предоставляют действовать Даниле. Его поступок нельзя однозначно считать местью – он тоже словно исполняет некий обряд, словно довершает начавшееся: “А потом подошел к Зобару… и сунул ему нож в спину как раз против сердца. “Вот так!” – повернувшись… ясно сказал Лойко и ушел догонять Радду.”

Лойко и Радда чувствуют свою обреченность на гибель (Радда: “А без тебя мне не жить, как не жить и тебе без меня…”, “Я знала, что ты так сделаешь”), они словно стремятся к ней.

Можно сказать, что цыгане у Горького воспринимают саму жизнь как “тюрьму” и “поединок” – как стремление к смерти и абсолютной свободе (слова Чудры о жизни: “…иди, иди – и, все тут… долго не стой на одном месте – чего в нем?.. бегай от дум про жизнь, чтобы не разлюбить ее” вдруг продолжены воспоминанием о том, как он “сидел в тюрьме в Галичине”).

Таким образом, в “Цыганах” Пушкина свобода – в постоянных переменах (старик: “Чредою всем дается радость; // Что было, то не будет вновь”), и цыгане по неписаному закону не посягают на чужую свободу, не опускаясь до ревности и мести, в основе их мироощущения лежит представление о том, что всякое состояние преходяще, и это – залог свободы. В “Макаре Чудре”, напротив, перемены воспринимаются как способ “переждать” жизнь до решающего ее момента, поединка, после которого герои получают истинную свободу в смерти, причем остальные не препятствуют этому освобождению, хотя путь к нему лежит через гибель – отсюда созерцательное мироощущение цыган у Горького, могущее показаться равнодушием.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Тема свободы и любви в рассказе Горького “Макар Чудра” и поэме Пушкина “Цыганы”