Тема судьбы в романе М. Ю. Лермонтова “Герой нашего времени”: Печорин и Вулич

Даже последняя гибельная дуэль Лермонтова кажется случайностью и ребячеством, неожиданно трагическим следствием обычной в юнкерской среде школярской шалости. Но все мы вослед за замечательной, героической бабушкой Елизаветой Алексеевной Арсеньевой любим трудного гениального ребенка российской словесности, с детских лет приросли к нему болеющей, неравнодушной душой. Ибо видим, как юный поэт одинок, несчастлив и беззащитен, что он весь был борьба. И знаем, что никто другой в России не мог написать удивительные, прочувствованные строки тоски и веры:
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чем?

В судьбе каждого великого писателя есть некая тайна, вещие нелепости и совпадения, странные опасности, ловушки и предзнаменования. Лермонтов не случайно написал рассказ “Фаталист”, интересовался разного рода предсказаниями, приметами (вспомним падение Грушницкого перед дуэлью) и физиогномическими гаданиями Лафатера. Этот “загадочный юноша” совершил, казалось бы, невозможное: своей личной волей продлил жизнь романтизма и одновременно создал произведения огромной реалистической силы и глубины, возродил русский роман (“Герой нашего времени”) и драму (“Маскарад”), заставил уставших от романтических поэм читателей выучить наизусть “Демона” и “Мцыри”. Прав был критик В. П. Боткин, с изумлением и восторгом писавший Белинскому: “Титанические силы были в душе этого человека!”
Мое сочинение все больше повествует о судьбе не столько героев романа, сколько о его авторе. Это закономерно. Все творчество Лермонтова автобиографично.
В главе “Фаталист” есть такой эпизод. Печорин в темноте наталкивается на что-то толстое и мягкое, но при этом неживое. На дороге лежит свинья, разрубленная шашкой пьяным казаком, которого преследовали два других казака. Среди ночи к Печорину прибегают с известием о том, что казак зарубил Вулича, а потом заперся в пустой хате и никому не удается выманить его оттуда.

Среди собравшихся находится и мать убийцы.
Печорин готов испытать судьбу. Есаул отвлекает казака, и Печорин прыгает в окно дома. Раздается выстрел, промах, казак схвачен.
В этой сцене Печорин находит в себе силы бросить своего рода вызов судьбе. Правда, вызов этот делается с опорой на точный расчет: бросаясь в окно хаты, где заперся казак-убий-ца, Печорин четко понимает, что его шансы увеличиваются и быстротой его действий, и тем, что убийцу отвлекает есаул. Но расчет его основан и на предопределении: Печорину предсказали “смерть от злой жены”, а тот, кому суждено быть повешенным, – не утонет.
Фатализм, о котором Печорин говорит с иронией, – “были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах…”, – в конечном итоге подтверждается поведением Вулича. Но Печорин не был бы самим собой, если бы не произвел собственный эксперимент, бросившись в дом к вооруженному казаку, навстречу выстрелу. Все это композиционно связано и значительно.

Как значительны слова героя, где сложность его характера выражена отчетливо: “Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера – напротив, что до меня касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знада, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится – а смерти не минуешь!”
Надо сказать, что Лермонтова не зря сравнивали с Печориным. Он сомневался в справедливости тех социальных форм, по которым жило российское общество. Нападая на современников, он нападал и на себя самого, каким он был, пока шел со всеми по одной дороге.
Поручик Вулич имел “вид существа особенного, не способного делиться мыслями и страстями с теми, которых судьба дала ему в товарищи”. Именно он практически, при помощи заряженного пистолета доказывает Печорину предопределенность судьбы. Это не аргумент в пользу фатализма Вулича, а просто часть его жизненной философии. У Печорина же органично сливаются две противоречащие друг другу установки.

Первая из них – “человек предполагает, а Бог располагает”, вторая – “под лежащий камень вода не течет”. Идет борьба с предопределением с помощью него самого. Это равновесие, впрочем, очень шатко, недаром роман заканчивается не мимолетным, а все нарастающим ощущением большого вопроса, ответ на который здесь, в этой жизни, вряд ли найдется.
Неоднозначность характера Печорина, противоречивость этого образа выявлялась не только в исследовании самого его духовного мира, но и в соотнесении героя с остальными персонажами; загадочный, ни на кого не похожий Печорин становится более или менее типичным человеком своего времени, в его облике и поведении обнаруживаются общие закономерности. И все же загадка не исчезает, “странности” остаются.
Повествователь отметит глаза Печорина: “они не смеялись, когда он смеялся!” В них рассказчик попытается угадать “признак – или злого нрава, или глубокой посеянной грусти”; и поразится их блеску: “то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный”; и поежится от “проницательного тяжелого” взгляда…
Лермонтов показывает Печорина как человека неординарного, умного, сильного волей, храброго. Кроме того, его отличает постоянное стремление к действию, Печорин не может удержаться на одном месте, в окружении одних и тех же людей. Не от этого ли он не может быть счастлив ни с одной женщиной? Печорин сам себе создает приключения, активно вмешиваясь в судьбу и жизнь окружающих, меняя ход вещей таким образом, что это он приводит к взрыву, к столкновению.

Он вносит в жизни людей свою отчужденность, свою тягу к разрушению.
Лермонтов не стремился выносить нравственный приговор Вуличу или Печорину. Он лишь с огромной силой показал все бездны человеческой души, лишенной веры, проникнутой скептицизмом и разочарованием.



Тема судьбы в романе М. Ю. Лермонтова “Герой нашего времени”: Печорин и Вулич