Тема Отечества и России в поэзии Твардовского



Тема дома-Отечества и России-матери звучит как трагическая. Но человеческая доброта и материнская щедрость помогают выжить детям и в неволе. Война диктует свои первостепенные нравственные ценности, открывает особое духовное измерение, и это тонко почувствовал Твардовский. Мать справедлива, потому что она любит своих детей:

А мать родную не учить,
Как на куски кусок делить,
Какой кусок ни скудный,
Какой дележ ни трудный.

Даже мельком затронутые проблемы схвачены поэтом с проникновенной мудростью и цепкой меткостью. Анна на чужбине смотрит на пробуждающуюся весеннюю природу:

Журчал по-своему ручей В чужих полях нелюбых, И солона казалась ей Вода в бетонных трубах

Совершившего ратный подвиг солдата на родине встречает “награда” горькая. Цель его длинной дороги была одна – “дойти до дома”, но вместо дома он находит заросшее крапивой пепелище:

Глухой, нерадостный покой
Хозяина встречает.
Калеки-яблони с тоской
Гольем ветвей качают.

Труд бездомному герою уже не в радость, а только средство “на людях забыться”, и отвернул

он от читателя свое скорбное лицо: “Вслед за косой качал солдат. Спиной, от пота серой”. Современники восхищались простотой поэмы, тем, какая у Твардовского ненавязчивая и вместе с тем виртуозная оркестровка стиха”.

Военные темы и мотивы не оставляли поэта по сути до самого конца. “… Для меня этот период представляется таким, о котором всю жизнь хватит думать”, – писал он о первой половине 1940-х годов. Среди стихотворений о войне, по всеобщему признанию, у Твардовского есть настоящие шедевры.

Таковы “Я убит подо Ржевом” (1945-1946), “В тот день, когда окончилась война…” (1948) и др. Поэту удалось выразить мысли и чувства, волновавшие целое поколение. Он ведет речь о его сокровенных переживаниях, о связи между живыми и погибшими.

Уцелевшие на войне, дожившие до самого дня Победы почувствовали себя в этот день чуть ли не бессмертными, а не дожившие остались как бы на другом берегу Леты: “И, кроясь дымкой, он уходит вдаль, | Заполненный товарищами берег”.

В “оптимистических” сочинениях послевоенного времени нередко обыгрывалась метафорическая фраза о том, что народная жизнь восстанавливается, как трава. Дескать, нам все нипочем, вытопчи, выжги траву, а она вновь встает после дождя. Тех же, кто говорил о невосполнимости утрат, бичевали за “упадничество”.

Была подвергнута резкой критике песня старшего друга и земляка Твардовского М. Исаковского “Враги сожгли родную хату” – песня, выплеснувшая безмерную народную печаль. Твардовский в стихотворении об окончании войны выразил негодование по поводу глупого сравнения людей с травой:

Что ж, мы – трава? Что ж, и они – трава?
Нет, не избыть нам связи обоюдной.

Протест этот в глубине своей имеет религиозные корни. Поэт не может принять упрощенной философии охранительной критики, всегда готовой клеить ярлыки. Ощущение связи с ушедшими – не слабость, но проявление внутренней силы, за которой стоит истинное бессмертие: “Не мертвых власть, а власть того родства, Что даже смерти стало неподсудно”.

Нерасторжимость духовной атмосферы, общей для живых и погибших, предъявляет мощный нравственный императив поэту-лирику, диктует табу на фальшивку: “Еще не зная отклика живых, Я ваш укор услышу бессловесный”. Вместе с тем эта связь питала особую внутреннюю раскрепощенность, бесстрашие в сопротивлении полуправде, подкрепляла самостоятельность в выборе позиции:

Я волен речь вести свободно,
Как тот солдат, с кем был в бою,
С кем пыль глотал в страде походной
И чьим поэтом состою.

Не случайно хрестоматийную известность приобрело стихотворение “Я знаю, никакой моей вины…” (1966). Лирическое “я” здесь принимает на себя общую духовную тяжесть, не покидающую оставшихся в живых фронтовиков:

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они – кто старше, кто моложе –
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, –
Речь не о том, но все же, все же, все же…

Лирическое осмысление себя во времени и в отношении к трагической эпохе, унесшей миллионы жизней, передано в форме незавершенного силлогизма, прерванного чувством, которое сильнее рассудка. Нет вины перед мертвыми, погибшими “ради жизни на земле”, – и она есть, эта вина, ставшая проявлением совести, не склонной к беспамятству. Нет сомнений, что лирический герой Твардовского – ветеран войны.

Но сама сбивчивость размышлений, сокровенность переживаний приближают к нему и молодых, тех, кто родился после войны. К ним ни в малой степени не может быть отнесен упрек “не сумел сберечь”, но троекратное “все же” и их совестью воспринимается как личное. И потому так велика сила лирического воздействия поэтической миниатюры.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Тема Отечества и России в поэзии Твардовского