Тема любви, брака и семьи в комедии Мольера

В комедии “Школа мужей” (в другом переводе “Урок мужьям”, 1661) показаны два взгляда на семейные отношения. Отсталые, патриархальные воззрения свойственны Сганарелю, ворчливому и деспотичному эгоисту, который хочет добиться повиновения юной Изабеллы суровостью, принуждением, шпионством, бесчисленными придирками. Арист – сторонник иных методов воспитания женщины: строгостью и насилием добродетель не воспитаешь, излишняя суровость принесет вред, а не пользу (I, 2).

Арист признает необходимость свободы в вопросах любви и убежден, что доверие – непременное условие семейного союза. Он выражает новое просвещенное, гуманистическое мировоззрение.

Это обеспечивает ему прочный союз с Леонорой, которая молодым кавалерам предпочла его, человека уже немолодого, но любящего ее искренне и без тени деспотизма. Нравственное поведение героев пьесы основано на следовании природным инстинктам, что было усвоено Мольером из моральной философии Гассенди. Для Мольера, как и для Гассенди, естественное поведение – это всегда поведение разумное и нравственное.

Это неприятие любого насилия над человеческой натурой. “Школа жен” (“Урок женам”, 1662) развивает проблемы, поставленные в “Школе мужей”. Фабула пьесы сильно упрощена: здесь действует только одна пара – Арнольф и Агнеса, и обрисованы они с большим психологическим мастерством. Комедия явилась итогом внимательных наблюдений автора над жизнью и людьми и как бы обобщала результаты эмпирического познания мира.

Богатый буржуа Арнольф, купивший дворянское поместье (“Подобным зудом кто теперь не одержим”,- замечает Мольер), воспитывает юную Агнесу, которую хочет сделать своей женой, в страхе и невежестве. Убежденный, что брак с ним будет для Агнесы счастьем, свой деспотизм он оправдывает тем, что богат: “Довольно я богат, чтобы моя жена || Мне одному была во всем подчинена” (I, 1), а также доводами религии: “…в аду, в котлах назначено вариться || Супругам тем, что здесь не захотят смириться” (III, 2).

Он внушает Агнесе свои десять заповедей супружества, суть которых сводится к одной мысли: жена – безропотная рабыня мужа. Арнольф воспитывает Агнесу в полном неведении жизни, он радуется каждому проявлению ее наивности и даже глупости (“на простоту ее с восторгом я взираю”; I, 1), так как считает это лучшей гарантией ее верности и будущего семейного счастья.

Но характер Агнесы меняется по ходу развития пьесы. Наивная простушка перерождается, полюбив Ораса. Она умнеет, когда ей приходится защищать свое чувство от посягательств Арнольфа.

Образ Арнольфа нарисован Мольером ярко, убедительно, с глубоким психологизмом. Все в пьесе подчинено выявлению его характера: интрига, простодушие Агнесы, глупость слуг, доверчивость Ораса, рассуждения Кризальда, друга Арнольфа. Вокруг Арнольфа сосредоточено все действие пьесы: на протяжении пяти актов он совершает множество разнообразных поступков, волнуется, бранится, смягчается и, наконец, терпит полное поражение, ибо его ложной позиции постоянно противостоит естественное и разумное начало, воплощенное в двух юных любящих друг друга существах.

Но Арнольф не только смешной ревнивец и домашний деспот. Это человек умный, наблюдательный, острый на язык, наделенный сатирическим складом ума, склонный все вокруг критиковать. Он щедр (дает Орасу деньги в долг без расписки, правда, еще не зная, что это его соперник). И все-таки главное в этом человеке, не лишенном черт, вызывающих уважение, – его эгоистические наклонности: доводы эгоизма он принимает за доводы жизненного опыта и рассудка, а законы природы хочет подчинить собственной прихоти.

Столь наблюдательный, когда речь идет о других, в своих собственных делах Арнольф оказывается плохим психологом: его суровость и запугивания внушили Агнесе лишь тревогу и ужас.

Орас же, полюбив Агнесу, сумел найти путь к ее сердцу. Мольер проявляет глубокое психологическое чутье, рисуя страдания Арнольфа. Когда тот узнает о любви Агнесы к Орасу, он поначалу только досадует и гневается, лишь позднее его сердцем овладевает подлинная страсть, которая усиливается отчаянием.

Властный и гордый, он признается Агнесе в любви, дает ей множество обещаний. Мольер впервые изображает здесь комический персонаж, переживающий подлинное чувство. Этот драматизм возникает из противопоставления субъективной убежденности героя в своей правоте и объективной ложности его воззрений на мир.

Страдания, которые терпит Арнольф, – это наказание ему за то, что он хотел воспрепятствовать свободному развитию естественных чувств Агнесы. Природа восторжествовала над насилием.

В литературном и сценическом отношении “Школа жен” – комедия классическая. Она подчинена правилам классицизма: написана в пяти действиях, в стихах, с соблюдением всех трех единств, действие выражается в монологах и диалогах; пьеса ставит своей задачей воспитывать зрителя. В “Школе жен” Мольер не только осмеял старую домостроевскую мораль и выступил в защиту новой, передовой. Пьеса уже во многом предвещала “Тартюфа”: заповеди Арнольфа – явная пародия на десять библейских заповедей, устами Арнольфа пародируется и янсенистское понимание любви.

Несмотря на успех пьесы у широкой публики, ее постановка вызвала много недоброжелательных откликов. Мольер дважды ответил своим противникам, написав “Критику на “Школу жен”” (1663) и “Версальский экспромт” (1663), где сформулировал свои взгляды на комедию и опроверг обвинения в свой адрес как с помощью теоретических аргументов, так и высмеивая противников. Персонажи “Критики на “Школу жен”” делятся автором на две группы: в прециозном салоне одни гости нападают на пьесу Мольера, другие ее защищают.

Сторонники пьесы (Урания, Элиза, Дорант) доказывают, что суждения их противников – преувеличенно целомудренной Климены, глупого и самонадеянного маркиза (судящего о пьесе, не посмотрев ее), завистливого поэта Лизидаса – мелочны и поверхностны; они высмеивают упреки в том, что Мольер нарушает правила нравственности, что он оскорбляет женщину, что слог его вульгарен, и доказывают несостоятельность этих обвинений. “Версальский экспромт” представляет собой сцену на сцене. Персонажи этой пьесы – труппа Мольера и он сам, действие ее – репетиция спектакля, который должен стать ответом на пасквильную пьесу Бурсо “Портрет живописца” (1663). Исторический интерес “Версальского экспромта” в том, что здесь изображены реальные взаимоотношения в труппе Мольера и он сам как актер и режиссер.

Попутно Мольер высмеивает условность и напыщенность, свойственные игре актеров “Бургундского отеля”. Оценивая комедию как жанр, Мольер заявляет, что она не только равноправна с трагедией, но даже выше ее, ибо “заставляет смеяться честных людей” и тем самым “способствует искоренению пороков”.

Задача комедии – быть зеркалом общества, изображать недостатки людей своего времени. Критерием художественности комедии служит правда действительности.

Этой правды можно добиться лишь тогда, когда художник черпает материал из самой жизни, выбирая при этом наиболее закономерные явления и создавая обобщенные характеры, основанные на конкретных наблюдениях. Драматург должен рисовать не портреты, “а нравы, не касаясь людей”. Так как “задача комедии – представлять все недостатки людей вообще и современных людей в особенности”, то “невозможно создать характер, который не походил бы ни на кого из окружающих” (“Версальский экспромт”, I, 3).

Писатель никогда не исчерпает всего материала, “жизнь поставляет его в изобилии” (там же). В отличие от трагедии, рисующей “героев”, комедия должна изображать “людей”, при этом надо “следовать натуре”, т. е.

Наделять их чертами, свойственными современникам, и рисовать их живыми лицами, способными испытывать страдания. “Я, по крайней мере, считаю, – пишет Мольер, – что играть на высоких чувствах, издеваться в стихах над несчастьями, громить судьбу и проклинать богов куда легче, чем проникать в смешные стороны людей и превращать их недостатки в приятное зрелище. Когда вы рисуете героя, вы делаете все, что хотите… Но рисуя людей, надо рисовать их с натуры.

От этих портретов требуется, чтобы они были похожи, и если в них нельзя узнать современников, вы потрудились напрасно” (“Критика на “Школу жен””, I, 7). Следуя “величайшему из правил – нравиться” (там же), Мольер призывает прислушиваться “к здравым суждениям партера” (“Критика на “Школу жен””, I, 6), т. е. к мнению наиболее демократического зрителя.



Тема любви, брака и семьи в комедии Мольера