Советский период творчества Маяковского В. В



Революция, поэтом которой считал себя Маяковский, победила. Отныне его лира должна была служить только ей. Пафос поэзии Маяковского этих лет – оптимизм и героика, основная тема – борьба за утверждение нового общества.

Маяковский считает важной любую работу: делает лозунги и плакаты для окон РОСТА (Российского Телеграфного Агентства), рекламирует новые советские товары и пишет агитки: “Каждый прогул – / радость врагу. / А герой труда – / для буржуев удар”.
Постепенно к 1924 г. складывается новый метод, который Маяковский назвал

“тенденциозным реализмом”, в его основе – три главных принципа: принцип социального заказа, принцип литературы факта, принцип искусства-жизнестроения. Язык стихов Маяковского становится все более ясным и понятным, поэт уходит от сложных развернутых метафор. Стиль Маяковского этого периода представляет собой сплав стихов и публицистики.
В послереволюционные годы главными объектами сатиры Маяковского становятся мещанство и бюрократизм, неискоренимые, как оказалось, и при новом строе. Основными принципами построения сатирического образа являются гипербола и гротеск.
В стихотворении “О
дряни”, обращенном к “мещанам без различий классов и сословий”, Маяковский, живописуя ” мурло мещанина”, не стесняется в выражениях, намеренно используя грубую лексику: “намозолив от пятилетнего сидения зады, крепкие, как умывальники”, “от самовара разморясь”, “фигурять на балу в Реввоенсовете” и др. Примечателен факт, что мещане “нового призыва” как две капли воды похожи на тех, которым бросал свое “Нате!” герой ранней лирики Маяковского: “…вот вы, женщина, на вас белила густо, /вы смотрите устрицей из раковины вещей”. В стихотворении “О дряни” – сходный образ: “Эх, / и заведу я себе / тихоокеанские галифища, / чтобы из штанов / выглядывать, / как коралловый риф!” Основа образа – “тихоокеанские галифища” – вызывают в памяти “шаровары шириной с Черное море” из “Тараса Бульбы”, хотя сам Маяковский не раз утверждал, что “этих книг (т. е. классику) ни при какой погоде не читал”.
Портрет Маркса – “рамочка ала” – повешенный на стенку как знак благонадежности хозяев, в свою очередь отплатил им (через фантастический прием, введенный в финал): “Маркс со стенки смотрел, смотрел… / И вдруг / разинул рот, / да как заорет…” Канарейка, с нелегкой руки Маяковского, стала эмблемой мещанства.
Стихотворение “Прозаседавшиеся” (1922) было высоко оценено политическим лидером страны В. И. Лениным как “совершенно правильное с точки зрения политической и административной”. В стихотворении использован прием фантастического гротеска: взяв расхожую фразу чиновников “столько дел, что хоть разорвись”, поэт реализует эту ситуацию: “… вижу: / сидят людей половины. / О дьявольщина! / Где же половина другая? /…/ “Оне на двух заседаниях сразу. /… Поневоле приходится разорваться./ До пояса здесь, / а остальное там”. Гротескная детализация, вроде “покупки склянки чернил Губкооперативом”, “заседание А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома”, дополняет основной образ.

Стихотворение, как и предыдущее – “О дряни”, заканчивается призывом-декларацией: “О, хотя бы еще одно заседание относительно искоренения всех заседаний!” Правда, финал этот иронически двусмыслен: со злом (бюрократизм управленцев) предлагается бороться его же методами.
Теме призвания поэта и назначения поэзии посвящены стихотворения “Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче” (1920), “Юбилейное” (1924), “Разговор с фининспектором о поэзии” (1926) и др.
В статье “Как делать стихи” Маяковский рассказывает о процессе создания стихотворения “Сергею Есенину”. Показателен уже сам глагол, употребленный в названии статьи, – “делать”. Маяковский был убежден: “Поэзия – производство.

Труднейшее, сложнейшее, но производство”. “Я себя советским чувствую заводом, вырабатывающим счастье”. А так как “для веселия планета наша мало оборудована”, то “надо жизнь сначала переделать, переделав, можно воспевать”. Поэт призван преображать жизнь силой своего слова. (Напомним, что установка на жизнестроительство – характерная черта авангардного, в том числе и футуристического, искусства).

Поэзия – грозное, без промаха разящее оружие, поэт – воин, “народа водитель и одновременно народный слуга” – эта метафора Маяковского реализована в различных вариантах в его стихах.

Стихотворение “Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче” построено на контрасте фантастического события (солнце пришло в гости к поэту) и конкретных, точных, “протокольных” деталей, описывающих это происшествие. Поэта, утомленного июльской жарой (“в сто сорок солнц закат пылал” – гипербола) и работой (“сиди, рисуй плакаты”) злит обычный порядок вещей: “И так однажды разозлясь, / что в страхе все поблекло, / в упор я крикнул солнцу: / “Слазь! / Довольно шляться в пекло!” (Заметим, что и эта тема – вызов Богу и мирозданию – была типичной для раннего Маяковского: “Небо, снимите шляпу, я иду!” – финал “Облака в штанах”). В “Необычайном…” реализована установка на разговорную речь: рассказ о “приключении” ведется естественно и непринужденно.

На это “работают” и каламбуры: “чем так без дела заходить, ко мне на чай зашло бы”, “Гоню обратно я лучи впервые с сотворенья. Ты звал меня? Чаи гони\\ гони, поэт, варенье!”, – и грубо-просторечная лексика: “ретируюсь задом”, “черт дернул дерзости орать”, “светишь в оба” и др.

Стихотворение отмечено характерной для Маяковского метафоричностью и гиперболичностью образов, здесь весьма уместных в связи с “необычайностью происшествия”: “Уже в саду его глаза. / Уже проходит садом. / В окошки, / в двери, / в сад войдя, / ввалилась солнца масса, / ввалилось; / дух переведя, / заговорило басом”. Выразительны неологизмы: “златолобо”, “раскинув луч-шаги”, “день трезвонится”, “донце дней”. По ходу разговора поэта с солнцем выясняется, что у них одно дело – освещать ” мира серый хлам”: “Стена теней, / ночей тюрьма / под солнц двустволкой пала” (реализована любимая метафора Маяковского: поэзия – оружие).
Стихотворение заканчивается характерной для поэзии Маяковского советских лет декларацией-лозунгом: “Светить всегда, / светить везде, / до дней последних донца, / светить – и никаких гвоздей! / Вот лозунг мой – / и солнца!” (солнце все-таки на втором месте). Можно спорить с идеей стихотворения, но нельзя не признать, что воплощает свою идею Маяковский с большим поэтическим мастерством.
Вступление к неоконченной поэме “Во весь голос” (1929-1930) – итог творческого пути Маяковского. Он сам рассказывает “о времени и о себе” и сам же вершит суд над собой: даже если его поэзия окажется ненужной в будущем, “пускай нам общим памятником будет построенный в боях социализм”.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Советский период творчества Маяковского В. В