Сочинение: Рассказ Хлестакова о петербургской жизни в III действии как одна из кульминационных сцен комедии Н. В. Гоголя “Ревизор”



Третье действие комедии Николая Васильевича Гоголя “Ре­визор” развертывается в доме городничего, куда Хлестакова привозят после завтрака в богоугодном заведении, руководи­мом Артемием Филипповичем Земляникой. Подгулявший Хлестаков находится в прекрасном расположении духа; зна­комство с дамами в лице жены городничего Анны Андреевны и дочери Марьи Антоновны еще больше настраивают его на игривый лад и вызывают желание пустить им пыль в глаза. В таком настроении он начинает рассказ о своей петербургс­кой жизни.

Присутствующие

чиновники во главе с городничим слушают его с затаенным трепетом.

Чтобы прояснить суть характера Хлестакова и его поведе­ния в этой одной из кульминационных сцен комедии, следует вначале обратиться к авторским “Замечаниям для господ акте­ров”. Гоголь указывает, что этот персонаж “…несколько приглуповат и, как говорят, без царя в голове, – один из тех людей, которых в канцеляриях называют пустейшими. Говорит и дей­ствует без всякого соображения.

Он не в состоянии остановить постоянного внимания на какой-нибудь мысли. Речь его отры­виста, и слова вылетают из уст его совершенно неожиданно”.

Монологи

Хлестакова в третьем действии полностью соот­ветствуют этому предуведомлению. Начинает он с описания своей служебной деятельности, пока лишь в незначительной степени ее приукрашивая: “Эх, Петербург! что за жизнь, пра­во! Вы, может быть, думаете, что я только переписываю; нет, начальник отделения со мной на дружеской ноге.

Этак ударит по плечу: “Приходи, братец, обедать!” Я только на две минуты за­хожу в департамент, с тем только, чтобы сказать: “Это вот так, это вот так!”…” Сказанное Хлестаковым отнюдь не свидетель­ствует о его высоком служебном положении. Тут же он в первый раз проговаривается: “Хотели было меня даже коллежским асессором сделать…” Из слов Осипа мы знаем, что Хлестаков имеет низший чин в табели о рангах – коллежского регистра­тора (“елистратишки”, как пренебрежительно выражается его слуга), что соответствует младшему офицерскому чину – пра­порщика. Коллежский асессор – гораздо более высокий чин, отстоящий от низшего на целых шесть ступеней.

Естественно, присвоить коллежскому регистратору сразу чин асессора не­возможно. Тут следует отметить, что все присутствующие, как выяснится несколько позже (в эпизодах их официального представления Хлестакову), имеют более высокие чины: судья Ляпкин-Тяпкин – тот самый коллежский асессор; почтмейстер Шпекин и попечитель богоугодных заведений Земляника – надворные советники (что соответствует подполковнику); даже самый низкий по чину смотритель училищ Хлопов – и тот ти­тулярный советник, то есть на пять ступеней опережает реаль­ного Хлестакова. А уж городничий не зря командует всеми, хотя конкретно не указано, какой у него чин.

Тем не менее, уже в самом начале похвальбы Хлестакова все присутствующие, не вникая в суть, признают его главенствующее положение и даже отказываются сидеть в его присутствии: “Чин такой, что еще можно постоять”, – скромно объясняет городничий.

Воодушевленный первым успехом своего вранья, Хлеста­ков благосклонно просит всех садиться, а сам увлекается и продолжает набивать себе цену. Вот градация его мнимого ро­ста по служебной лестнице:

“…Один раз меня даже приняли за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем”;

“…Любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я еще не проснулся: графы и князья толкутся и жужжат там, как шмели, только и слышно: ж… ж… ж… Иной раз и министр…”;

“Один раз я даже управлял департаментом… бывало, как прохожу через департамент, – просто землетрясенье, все дро­жит и трясется как лист”.

И, наконец, вершина: “Меня сам государственный совет боится. Да что в самом деле? Я такой! я не посмотрю ни на кого… я говорю всем: “Я сам себя знаю, сам”. Я везде, везде.

Во дворец всякий день езжу. Меня завтра же произведут сейчас в фельдмарш… (Поскальзывается и чуть-чуть не шлепается на пол, но с почтением поддерживается чиновниками.)”.

В соответствии с воображаемым ростом фигуры Хлестакова усиливается и страх, производимый им на присутствующих чи­новников: при упоминании министра “городничий и прочие с робостью встают со своих стульев”; при выдумке о руководстве департаментом “городничий и прочие трясутся от страха”. А после слова “фельдмаршал”, оборванного на середине паде­нием Хлестакова со стула, и городничий, и все остальные те­ряют дар членораздельной речи.

И этот животный страх полностью лишает их способности реалистически оценивать слова врунишки. А он проговарива­ется постоянно: “Как взбежишь по лестнице к себе на четвер­тый этаж… – начинает он – и осекается: – Что ж я вру – я и позабыл, что живу в бельэтаже”. (На верхних этажах в Петер­бурге обычно селились люди невысокого достатка.)

Так же нелепы россказни Хлестакова о его литературных успехах. Он готов назвать себя автором всех известных литера­турных произведений, да и “с Пушкиным на дружеской ноге”. Лишь наивная Марья Антоновна пытается усомниться в том, что Хлестаков написал книгу “Юрий Милославский”, но он и тут находит способ ловко выкрутиться.

Сцены третьего действия, содержащие рассказ Хлестакова о жизни в Петербурге, завершаются полным триумфом простодушного враля и поднимают его авторитет в глазах город­ских чиновников на недостижимую высоту, вызывая у читателя и зрителя неудержимый смех и предвкушение эффект­ной развязки.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Сочинение: Рассказ Хлестакова о петербургской жизни в III действии как одна из кульминационных сцен комедии Н. В. Гоголя “Ревизор”