“Серебряный век” – книга “Лебединый стан”

К лету 1923 года Цветаевой была составлена книга “Лебединый стан”, так и не вышедшая при ее жизни. Это книга гражданской лирики, клятва в верности – нет, не белогвардейцам и контрреволюции – а мужу, подвигу, поэтизированным добровольцам. Возникает и тема поэта – в образе Андрея Шенье, боровшегося против якобинской диктатуры и погибшего на гильотине.

Андрей Шенье взошел на эшафот. А я живу – и это страшный грех. Есть времена – железные для всех.

И не певец, кто в порохе – поет. И не отец, кто с сына у ворот Дрожа срывает воинский доспех. Есть времена, где солнце – смертный грех.

Не человек – кто в наши дни – живет.

Сначала Марина Цветаева с теми, кто побежден, кто против революции. Но потом она приходит к убеждению, что в Гражданской войне победителя быть не может. Цветаева оплакивает всех, погибших в этой войне. После эмиграции Цветаева два с половиной месяца жила в Берлине в пансионе.

Эти несколько недель были очень насыщенными по количеству встреч, дружб, увлечений, стихов… В этот короткий промежуток времени написан цикл стихов “Земные приметы”, обращенный к издателю А. Г. Вишняку – новому бурному и кратковременному увлечению Цветаевой. Эти стихи непохожи на прежние.

Они уже не так открыты, словно уходят в глубину переживаний.

Чувства выражены изысканно-зашифрованно. В Берлине же произошла встреча с Андреем Белым, находившимся тогда в сложной жизненной ситуации. Цветаева помогала ему, чем могла – своим присутствием, дружеской поддержкой. В Берлине произошло одно из важнейших событий в жизни Цветаевой, повлиявшее на ее жизнь на многие годы – заочная эпистолярная встреча с Борисом

Пастернаком. “Дорогой, золотой, несравненный мой поэт!” – обращался он к Цветаевой в первом же письме. Теперь в мире у нее был верный и непридуманный друг. Берлин не был долгим пристанищем Цветаевой.

Она решила ехать в Чехию, где учился ее муж, а правительство выплачивало некоторым русским эмигрантам – писателям и ученым – стипендию-пособие за счет золотого запаса, вывезенного в гражданскую войну из России. В Берлине уже не осталось человеческих отношений, которыми Цветаева могла бы дорожить – уехал Белый, разладилась дружба с Эренбургом, исчерпало себя увлечение Вишняком.

Первого августа Цветаева с дочерью приехали в Прагу, но жить в городе было слишком дорого, и Цветаевы поселились в поселке Дольние Мокропсы. За три с половиной года чешской жизни они переменили несколько мест: Дольние и Горние Мокропсы, Иловищи, Вшеноры. Все это были дачные поселки в предместье Праги, в основном жили там русские эмигранты.

Тяжелые послереволюционные годы, ряд разочарований в Берлине сильно угнетали Цветаеву, ей казалось, что женщина, человек в ней уже погибли, остался только поэтический дар. Первые чешские стихи – цикл “Сивилла”

Сивилла: выжжена, сивилла: ствол. Все птицы вымерли, но Бог вошел. Сивилла: выпита, сивилла: сушь. Все жилы высохли: ревностен муж!

Сивилла: выбыла, сивилла: зев Доли и гибели. – Древо меж древ. Державным деревом в лесу нагом – Сначала деревом шумел огонь. Потом, под веками – вразбег, врасплох, Сухими реками взметнулся Бог. И вдруг, отчаявшись искать извне, Сердцем и голосом упав: во мне!

Сивилла: вещая! Сивилла: свод! Так Благовещенье свершилось в тот Час нестареющий, так в седость трав Бренная девственность, пещерой став Дивному голосу… – так в звездный вихрь Сивилла: выбывшая из живых.

Личность Марины Цветаевой настолько широка, богата и противоречива, что охватить ее в немногих словах совершенно немыслимо!.. Как живо и остро восставала она против всего, что шло наперекор ее жаркому правдолюбию… Еще одно замечание: в произведениях Марины Цветаевой нередко слышатся трагические ноты – отзвук ее тяжелой, разбитой и неустроенной судьбы. По существу же у Марины Цветаевой был светлый, счастливый и жизнеутверждающий характер.

Не это ли роднит все творчество Марины Цветаевой с народным эпосом, с народной стихией стиха и слова!

В Марине была жажда жизни, стихийная любовь к природе, она была вся стихийная. Она была полна любви к жизни, и в то же время ее неустройство и невозможность найти полноту в этой жизни иногда звучали пессимистическим отказом от жизни. Но радость жизни не была отвлеченной…

И все же самостоятельно жить и устроить свою жизнь она не могла”. Роман отгорел. Летом 1924 года Цветаевы оставили Прагу и переехали в пригород. Недолго жили в Иловищах, потом поселились во Вшенорах.

Жизнь возвращалась в обычное русло. Аля, проучившаяся год в гимназии, вернулась домой, возобновились бытовые заботы. Через некоторое время, устав “от захолустной скуки и мещанского уклада жизни”, Цветаевы вслед за семьей друзей отправились в Париж.

После Чехословакии Цветаева сначала жила у Ольги Елисеевны Колбасиной – Черновой в Париже, затем в 1926 году уезжает на все лето к морю, а на зиму устраивается в Бельвю. Весной 1927 года Цветаева перебирается из Бельвю в Медон, где она в разных квартирах прожила до весны 1932 года, потом в Кламар и Ванв.



“Серебряный век” – книга “Лебединый стан”