Сцена “бабьего бунта” в романе М. Шолохова “Поднятая целина” (анализ фрагмента гл. 33, книги первой)

В романе М. Шолохова “Поднятая целина” изображен переломный момент в жизни нашей страны – период коллективизации, когда донское казачество вместе со всем трудовым крестьянством переходит от мелкособственнического уклада к новой, социалистической жизни. История рождения в огне классовых боев гремяченского колхоза, история его развития и укрепления составляют основу “Поднятой целины”. Утверждение нового, социалистического строя в деревне было связано с огромными трудностями.

Создавать новую жизнь коммунистам, трудовому крестьянству приходилось не только в борьбе против классовых врагов – кулаков и белогвардейцев, но и против собственнических навыков и представлений, веками воспитанных в крестьянстве.
Немало усилий пришлось потратить Давыдову, для того чтобы до конца разобраться г окружающей обстановке и завоевать полное доверие гремяченцев. Давыдов терпеливо разъяснял крестьянам политику партии, проявлял стойкость и решительность, если дело касалось его идейных убеждений, интересов партии и рабочего класса Особое значение в этом смысле имеет сцена “бабьего бунта” В этом эпизоде и в главах, связанных с ним, Давыдов встает перед нами во весь рост.
Одна из самых трудных задач, вставших перед организаторами колхоза, заключалась в сборе семенного фонда. Островнов распространяет среди крестьян слухи, что большевики скоро якобы начнут сбор семенного хлеба, который на самом деле пойдет на продажу за границу, а это грозит голодом. Несмотря на угрозы Нагульнова, .сдача семенного фонда шла крайне медленно.

Собранное зерно в ожидании сева хранили в амбарах.
Единоличник Банник, отказывавшийся в свое время сдать зерно, встречает в поле подводы Ярского колхоза. Они приехали в Гремячий Лог за семенами: им сеять нечем, и из района распорядились взять здесь. Банник возвращается в хутор, рассказывает всем, что у них забирают зерно. Собравшаяся толпа идет к амбарам с намерением не дать вывезти зерно.

Завязывается драка, пришельцам достается, и они, избитые в кровь, бросают мешки с хлебом и уезжают Демка Ушаков, у которого находятся ключи от амбаров, разыскивает Давыдова и отдает ему ключи. В это время бабы чинят расправ над Разметновым, его избивают и отнимают наган. Кондрат Майданников, узнав о том, что Разметнова посадили под замок, спешит на выручку Давыдову. Тот направляет его за подмогой в поле за бригадой.

Давыдов понимает, как много будет зависеть от его выдержки и спокойствия: надо сдержать натиск разъяренной толпы. Подступившие к нему женщины требуют ключи от амбаров. Чтобы оттянуть время, Давыдов ведет их вначале к Нагульнову, потом в правление колхоза.

По дороге Давыдова жестоко избивают, требуя отдать ключи. “Ему до крови рассекли ухо, разбили губы и нос, но он все еще улыбался вспухшими губами, выказывал нехваток переднего зуба, неторопливо и несильно отталкивал особенно свирепо наседавших баб”. Он отшучивается, хотя бабы бьют его серьезно, и сдачи не дает, только когда начинают бить кольями, отнимает у одной казачки кол и ломает его о колено. На квартире Нагульнова бабы устраивают настоящий погром. Потом Давыдов как будто вспоминает, что ключи на столе в правлении колхоза.

Пока доходят до правления, бабы избивают Давыдова так, что он едва держится на ногах. Об одном только думает Давыдов: “Только бы не свалиться, а то озвереют и – чего доброго – заклюют до смерти. Вот глупая смерть-то будет, факт!” Особенной жестокостью отличалась старуха Игнатенкова, она старалась ударить побольнее.

Понимая весь ужас происходящего, Давыдов пытался остановить их: “За вас же, сволочей!.. Для вас же делаем!.. И вы меня же убиваете…” Неизвестно, чем могла закончиться для Давыдова эта “экзекуция”, если бы прибежавшая девка не сообщила, что казаки посбивали замки с амбаров и делят хлеб. Давыдова бросили у правленческих ворот и побежали к амбарам.

Неожиданно появившийся дед Щукарь советует Давыдову “схорониться”, так как дело доходит до смертоубийства Услышав многоголосый шум у амбаров, Давыдов неверным, но быстрым шагом направился туда. Последствия “бабьего бунта” разбирал вызванный Давыдовым милиционер. Зачинщики были арестованы – кто в поле, кто дома.

На следующий день стали собирать расхищенный хлеб, и в конечном счете, собрали весь, за исключением нескольких пудов. Затем состоялось собрание, на котором Давыдов выступает и стыдит тех, кто бил его, говорит, что он, как и все большевики, никогда не станет на колени перед – классовым врагом. Указывая на Настенку Донецкову, Давыдов сказал: “…Ей хотелось. чтобы я на колени стал, пощады попросил, ключи от амбаров ей отдал!

Но, граждане, не из такого мы – большевики – теста, чтобы из нас кто-нибудь мог фигуры делать!!! На коленях большевики ни перед кем не стояли и никогда стоять не будут, факт!” Чтобы доказать. что обиды не держит, Давыдов говорит всем присутствующим на собрании: “Вы – качающиеся средники, временно заблужденные. и мы к вам административных мер применять не будем, а будем вам фактически открывать глаза”.В завершение Давыдов призывает всех назавтра ехать в поле и работать как следует. Люди осознали свою вину и попросили Давыдова не держать на них зла. Чей-то теплый и веселый басок из зала растроганно сказал: “…Любушка Давыдов!..

Народ тут волнуется. – и глаза некуда девать, совесть зазревает… И бабочки сумятются… А ить нам вместе жить…

Давай, Давыдов, так: кто старое помянет – тому глаз вон! А?”
Сцена “бабьего бунта” дает нам возможность увидеть Давыдова в момент смертельной опасности. Мужественно и стойко переносит он, унижения и побои. Понимая весь трагизм положения, Давыдов не теряет твердости духа. Он готов лучше погибнуть, чем поступиться интересами дела колхозного строительства.

Находит он в себе силы, чтобы простить разъяренных гремяченских женщин, не ведающих, что творят. Юмор и шутка помогли Давыдову вернуть добрые отношения с колхозниками. Последствия такой мудрой политики не заставили себя ждать: на следующий день многие из тех, кто раньше вышел из колхоза, снова подали заявления на вступление.

Начинался сев.
В образе коммуниста Давыдова Шолохов показал его человеческое обаяние, товарищескую чуткость, жизнерадостность, умение сплотить людей и повести их за собой. Погиб Давыдов так же геройски, как и жил. Гремяченские коммунисты, узнав, что у Островнова скрываются белогвардейцы, решили захватить их, не думая о том, сколько их и как они вооружены. Эта операция стоила Давыдову и Нагульнову жизни.

Может быть, напрасно они поспешили войти в дом Островнова, но излишняя осторожность была не в характере ни Давыдова, ни Нагульнова. “Безумство храбрых – вот мудрость жизни!”- этими словами из “Песни о Соколе” Горького мог бы закончить Шолохов рассказ о дорогих его сердцу Давыдове и Нагульнове.



Сцена “бабьего бунта” в романе М. Шолохова “Поднятая целина” (анализ фрагмента гл. 33, книги первой)