Сатира Крылова на социальную действительность официальной России



Для Крылова вся социальная действительность официальной России его времени сверху до низу презренна. Он – отрицатель по преимуществу. Отсутствие у него достаточно оформленной положительной программы выдвигало элементы отрицания, обличения на первый план.

Впрочем, все же элементы социальных симпатий проглядывают у Крылова среди множества образов, связанных с его социальными антипатиями. Его сочувствие вызывает художник, не продающий своего искусства знатным негодяям, вообще скромные труженики, такие, каким он был в это время сам.

“Почта

Духов” прекратилась на августовском номере (1789). Журнал имел мало подписчиков, но, видимо, не это было основанием для его прекращения, а нажим правительства, напуганного Французской революцией. Затем Крылов почти совсем не выступал в печати в течение двух лет. В это время он подружился с Александром Ивановичем Клушиным, таким же полуразночинцем, как он сам (“родом из дворян; но отец его служил канцеляристом”, “подьяческий сын”, – пишет Болотов), таким же самоучкой и бедняком; оба они были тверяки и, может быть, были знакомы с детства.

Болотов писал о Клушине: “Умен, хороший писатель,

но… сердце имел скверное: величайший безбожник, атеист и ругатель христианского закона; нельзя быть с ним: даже сквернословит и ругает, а особливо всех духовных и святых”. По-видимому, Клушин был несколько менее радикален в своих политических взглядах, чем Крылов. Были между ними различия и в философских позициях: Клушин, видимо, был ближе к материалистам, Крылов – к Руссо.

Во всяком случае, несмотря на разногласия, Крылов и Клушин были и людьми, и писателями одного лагеря.

В конце 1791 г. И. А. Крылов, А. И. Клушин, И. А. Дмитревский и П. А. Плавильщиков основали собственную типографию. П. А. Плавильщиков, актер, драматург, писатель, был одним из замечательных деятелей литературы конца XVIII в. Купец по происхождению, он был последователен в своем стремлении создать национальный театр буржуазного характера. Его комедия “Сиделец” (1807) предсказывает Островского.

Политического радикализма Плавильщиков в 1790-е годы не проявил; но еще в 1782 г. именно он издавал журнал “Утра”, в котором помещалось немало вещей достаточно передовой настроенности.

Все четыре совладельца типографии были писателями, и все четыре имели прикосновение к театру. Ни один из них не был помещиком, и ни один из них не был богат. Крылов и Клушин были, конечно, гораздо беднее двух других.

Все четверо сотоварищей были людьми практическими, людьми, знавшими жизнь “снизу”, людьми нового склада. Все они разными путями и с разных позиций боролись против одного врага – дворянского мировоззрения, дворянского преобладания, в стране. Их типография была и денежным предприятием, и материальной базой для идеологической борьбы.

Новиков научил русских интеллигентов, как пользоваться типографскими предприятиями и для того, и для другого. Крылов напечатал в “Зрителе” ряд очерков в прозе. Мы найдем в них злую сатиру и пафос обличения, в форме, близкой к радищевской. В замечательной

Повести “Ночи” Крылов писал:

“Гордый городской житель! если тебе случится быть ночью на великолепнейшей площади, окинь взором вокруг себя, сравни, если ты можешь, между собою пышные здания твоих сограждан и покажи мне, когда смеешь, различие между убогим шалашом и огромными чертогами гордости. Где пышные те здания, за несколько перед сим часов удивлявшие мимохожих и наружностью коих гордилось целое государство? Наступила ночь и сравняла их с шалашами убогих…” и т. д. Ср. у Радищева: “А вы, о жители Петербурга, питающиеся избытками изобильных краев отечества вашего, при великолепных пиршествах, или на дружеском пиру, или наедине, когда рука ваша вознесет первый кусок хлеба, определенный на ваше насыщение, остановитесь и помыслите” и т. д. (“Путешествие”, глава “Вышний Волочек”).

В другом месте той же повести Крылов писал:

“Крестьянин потеет и трудится целые годы, чтобы выплатить колесо богатой кареты или пуговицу с кафтана своего господина Промотова, которых он никогда не увидит”. Без сомнения, наибольшее значение из всего, напечатанного Крыловым в “Зрителе”, имеют два его произведения – восточная повесть “Каиб” и “Похвальная речь в память моему дедушке”.

В повести “Каиб” мы видим руссоистические мотивы, характерные для молодого Крылова: счастье и добродетель расцветают в удалении от мира, в глухом лесу, в уединении. Здесь подчеркивается, что удаление от мира, о котором тщетно мечтает Крылов, – вовсе не то, что изображает дворянская идиллия. Наоборот, именно в “Каибе” Крылов с исключительной силой разоблачает дворянскую идиллию в сцене встречи Каиба с пастухом. Вместо счастливого аркадского пастуха он показывает реального и, конечно, русского крестьянина, голодного, нищего и вовсе не благодушного.

В этой же повести Крылов разоблачил и одическую ложь дворянской поэзии. Но если он видит, что герой оды – на самом деле негодяй, а герой идиллии – на самом деле раб, – он не может все-таки увидеть в этом рабе ни героя республиканских доблестей, ни пугачевского повстанца, как это видел Радищев.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Сатира Крылова на социальную действительность официальной России