“Рыцарь минуты”: Писарев и антипушкинские настроения 60-х годов



После проведения аграрной реформы социальные, общественно-политические силы страны размежевались. В условиях репрессий и реакции разногласия между приверженцами “гоголевского” и “пушкинского” направлений вышли за рамки собственно литературных проблем, приобрели больший идеологический смысл, ибо определяли разные пути и задачи общественного развития. В орбиту противоборства были включены не только насущные проблемы, но и отношение к традициям, к художественному наследию. “Так как борьба литературных партии сделалась теперь упорною и непримиримою, так как духом партии обусловливаются теперь взгляды пишущих людей на прежних писателей и даже в тех органах… печати, которые сами вопиют против духа партии, то и реалисты (то есть демократы), сражаясь за свои идеи, поставлены в необходимость посмотреть повнимательнее, с своей точки зрения, на те старые литературные кумиры и на те почтенные имена, за которые прячутся наши очень свирепые, но очень трусливые гонители”,- писал критик, объясняя необходимость полемики по вопросу об отношении к “кумирам” прошлого.

Речь

прежде всего шла о Пушкине.

Именем поэта как своего вдохновителя стали прикрываться защитники “пушкинского”, “артистического” направления, провозгласившие необходимость “чистой” литературы, далекой от социальных конфликтов и противоборств. Пушкин, по их трактовкам, как раз и воплощал идеал художника, в полной мере выразившего задачи такого искусства. По отзывам критика журнала “Отечественные записки” В. П. Гаевского, наслаждение природой, искусством, красотой поэт видел “единственною целью своей жизни, пренебрегал всеми другими целями”, волновавшими его современников.

Продолжая и развивая на новом этапе концепцию, предложенную Жуковским, представители “артистического” направления отмечали в поэте как определяющие качества его “незлобивость”, тихий, спокойный нрав, радостное успокоение красотами жизни. В нем видели “человека труда”, более всего увлеченного отделкой стиха, его прелестью и очарованием. Особенно энергично подчеркивалось, что поэт, особенно в последние годы жизни, утверждал “чистое, независимое искусство”.

Пушкина славили как проповедника и глашатая творчества, чуждого самой идее сопротивления и борьбы, утверждавшего поэзию, далекую от “житейского волнения”, предназначенную лишь наслаждению утомленного и страдающего человека.

Чем более посягали на поэта эстетствующие либералы, ненавистники “гоголевского”, сатирико-обличительного направления, чем более “присваивали” его “романтики и литературные филистеры”, по словам Писарева, тем меньшей популярностью пользовался Пушкин у читателей молодого поколения. Приступая к разбору пушкинских сочинений, Писарев не без основания заявил, что статьями “Пушкин и Белинский” он вовсе не открывал нечто новое, но “хотел только высказать громко и открыто подкрепить фактическими доказательствами то мнение, которое уже многие мыслящие люди составили себе о Пушкине и о всех поэтах и художниках его школы”. Это “общее мнение” в какой-то мере продолжало и усиливало начавшееся еще в 30-е годы охлаждение к поэту…

Как сложились антипушкинские идеи критика? Понимание логики их формирования может приоткрыть более широкий смысл сознательного “отказа” от поэта некоторых читательских кругов того времени. Будем иметь в виду только, что Писарев отразил антипушкинские настроения в концентрированной и заостренной форме.

Он высказался о поэте с такой полемической страстностью, развенчал поэта со столь поразительной по накалу энергией заблуждения, что обратил в свою веру многих сомневавшихся, а в людях близкого себе способа мышления обрел ярых союзников.

Писареву не было и 28 лет, когда трагически оборвалась его жизнь. Почти в 25 он писал свои печально знаменитые статьи о Пушкине. Со времени их публикации в 1865 году в “Русском вестнике” за критиком закрепилась “слава” активного борца против поэта и влияния его наследия на читателей-современников. Приговор действительно был бескомпромиссен и суров: Пушкин признавался безнадежно устаревшим и далеким от насущных проблем действительности 60-х годов.

Оценив его творчество как неактуальное и даже ретроградное, статьями о поэте критик почти на пятнадцать лет вычеркнул “вопрос о Пушкине из числа злободневных вопросов критики и публицистики”.

Проследить, как складывались воззрения Писарева, тем более интересно и поучительно, что в юношеские годы, в начале литературной деятельности, отношение его к Пушкину уважительное. Критик признавал его замечательным писателем, не знавшим равных в литературе. Не раз в статьях и рецензиях упоминались “Евгений Онегин”, “Капитанская дочка” как произведения совершенные и примечательные явления отечественной словесности. В 1862 году в статье “Базаров” тургеневский герой осуждается критиком за то как раз, что в отношении к Пушкину “завирается”, что “сплеча отрицает вещи, которых

Не знает или не понимает”. Что же послужило мотивом столь темпераментного продолжения “базаровской” линии в выпаде против поэта?

Резкий и на первый взгляд неожиданный сдвиг относится к 1864 году. В статье “Реалисты” читаем: “Говорят, например, что Пушкин – великий поэт, и все этому верят. А на поверку выходит, что Пушкин просто великий стилист и больше ничего.

Говорят, далее, что Пушкин основал нашу новейшую литературу, и этому тоже верят. И это тоже вздор. Новейшую литературу основал не Пушкин, а Гоголь. Пушкину мы обязаны только нашими милыми лириками, а под влиянием Гоголя сформировались Тургенев, Писемский, Островский, Достоевский…”.

Далее критик обещает читателям продолжить этот разговор и доказать свою правоту. Вскоре публикует сначала статью о “Евгении Онегине”, затем – о пушкинской лирике, в которых с горячностью молодости убеждает читателей, что место Пушкина – не на письменном столе “человека дела”, а в пыльном кабинете антиквара, рядом с заржавленными латами и изломанными аркебузами.

Заблуждение? Ошибка? Но высказано неспешно и специально аргументировано.

Прежде чем рассмотреть суть этих доказательств, вспомним о писаревскои “теории реализма” и идеях критика о предназначении искусства.

Младший современник Чернышевского и Добролюбова, революционер-демократ, Писарев был активным и гневным обличителем самодержавия. Он смело, самоотверженно предрекал необходимость “уничтожения царствующего зла”: “Династия Романовых и петербургская бюрократия должны погибнуть… То, что мертво и гнило, должно само собою свалиться в могилу; нам останется только, дать им последний толчок и забросать грязью их смердящие трупы”.

Ненависть питалась состраданием и сочувствием к “голодным и раздетым”… Критик страстно желал, чтобы “проснулся народ”, восстал против несправедливости и царского беззакония. Он с нетерпением жаждал революции.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

“Рыцарь минуты”: Писарев и антипушкинские настроения 60-х годов