Роль мифа в новелле Томаса Манна «Смерть в Венеции»

Новелла Манна «Смерть в Венеции» сложное произведение, наполненное глубокого символическим и аллегорическим содержанием. Каждый образ будто имеет двойную природу: его можно воспринимать реалистически и аллегорически. Важную роль в новелле играют мифические сюжеты и образы, которые использует автор. Но Т. Манн творит свой миф в новелле «Смерть в Венеции», где как и в античных, библейских мифах, подана образная модель мира.

Новелла начинается с того, что герой, писатель Густав Ашенбах, выходит на прогулку после напряженного дня. Но некая «высшая сила» делает ее решающей в судьбе героя. Надвигается Гроза, и герой оказывается у кладбища.

Ашенбах, погруженный в свои мысли и мечты, неожиданно видит какого-то странного чужеземца, портрет которого напоминает то ли бога Вакха, то ли перевозчика душ в царство мертвых. И кладбище, и чужак — все это создает аллегорическую картину действительности, в которой живет Густав Ашенбах и вызывает ощущение неминуемой трагедии. Но герой, словно не замечает этих предупреждений «высших сил», пренебрегает ими.

Здесь Манн не обращается к античным мифам, а сосредоточивается на христианских противопоставляющих духовного физическому. Создается впечатление, что христианские моральные ценности присущи современной жизни. Но почему же герой не чувствует себя счастливым?

Возможно, эти ценности обманчивые. Неслучайно произведения Ашенбаха воспевали героизм слабых, стремящихся «выглядеть величественно. Ашенбах устал от этого мира и таких «героев». Поэтому он отправляется в путешествие.

Оно напоминает путешествие Одиссея, возвращение его на родину. «Культурную родину» Ашенбаха олицетворяет Венеция, куда герой находит путь не сразу. Одиссей, несмотря на все преграды стремится увидеть родную землю, чтобы хотя бы умереть на ней. Его возвращение — победа, награда за самоотверженность и выносливость. «Возвращение» Ашенбаха оборачивается смертью. Он не выдерживает испытания.

Описывая «венецианский период» жизни Ашенбаха, автор использует реминисценции из античных мифов. Именно здесь герой открывает для себя красоту мира и увлекается ею. Юный Тадей будто воплощает эту красоту.

Рассказывая о мальчике, автор обращается к образам и сюжетам мифов о Орионе и Кефале, Аполлоне и Зефире, Семеле и Зевсе, Анелое и Геракле, Гиансенте и Нарциссе. Все эти мифы — о любви, в которых чувственные страсти приводят к смерти кого-то из героев. Ашенбах тоже идет по этому пути.

Страсть ослепляет его и он готов нарушить моральные законы, и расплата за это неизбежна.

Миф о Троянской войне рассказывает о страшной мести бога Аполлона за пренебрежение к себе. На греческое войско боги наслали страшную болезнь. Эпидемия холеры, охватывающая Венецию, воспринимается как наказание за пренебрежение моральными и культурными ценностям, символически изображается в похотливых пристрастиях Ашенбаха. Обессиленному в борьбе со своими страстями герою привиделся диалог Сократа с учеником, в котором философ «учит Федра тоске по совершенству и благотворительности».

Именно эту тоску теряет Ашенбах, он забывает, что «красота лишь путь чувственного к духу». Последние страницы новеллы снова заставляют вспомнить мифологические образы. Тадей, стоящий на узкой полоске земли посреди моря, словно объединяет христианские и античные мифологические символы. Он одновременно напоминает и Христа, прошедшего по воде, и Аполлона.

Тадей смотрит на Ашенбаха, и этого взгляда герой не выдерживает. Такой миф о современном человеке творит Манн, будто предупреждая современников о фатальных последствиях пренебрежения моральными и этическими ценностями.