Революция и старый мир в поэме «Двенадцать» А. А. Блока

Поэма «Двенадцать» — непосредственный отклик Блока на свершившуюся революцию. Написав ее, поэт записал в дневнике: «Сегодня я гений».

Поэма значительно отличается по стилю от всего, что было создано Блоком. В ней отчетливо проступает фольклорная основа, выражающаяся в использовании частушечного ритма, пословиц, городского романса.

Поэма полифонична, вмещает в себе множество интонаций и точек зрения. Основной принцип построения «Двенадцати» — контраст. Черный вечер, белый снег — цветовая гамма состоит из резко противоположных цветов.

Нарушается она только бьющим в глаза красным флагом. Особую символичность приобретают образы поэмы. Двенадцати красногвардейцам противопоставлен старый мир. Блок находит образ, который ярко раскрывает его отношение к прошлому:

Стоит буржуй, как пес голодный, Стоит безмолвный, как вопрос. А старый мир, как пес безродный, Стоит за ним, поджавши хвост.

Поэт, которому сатира была не свойственна, в изображении старого мира пользуется сатирическими средствами. Все представители старого мира обрисованы одним-двумя штрихами, но образы приобретают обобщающее значение: барынька в каракуле; длинноволосый вития, певший под дудку властей; поп, у которого прежде «крестом сияло пузо на народ».

Этому миру противостоит мир революции. Революцию Блок изображает как стихию, как ветер, разбушевавшийся «на всем белом свете».

В революции поэт видит главным образом разрушительную сторону, а красногвардейцы, воплощающие ее силы, — это вчерашняя голытьба, которым «на спину б надо бубновый туз». Они идут «без имени святого».

Число двенадцать — это и реальная деталь (действительно, в 1918 г. патруль состоял из двенадцати человек), и символ (у Иисуса Христа было двенадцать учеников — апостолов новой веры). Образ двенадцати дан в движении, в развитии. Из голытьбы они постепенно превращаются в революционную силу, из красногвардейцев — в теряющих реальные очертания апостолов — провозвестников новой эры.

Преображается даже их походка — шедшие вначале вразвалку, они переходят на мерный шаг, превращающийся затем в державную поступь. Позади, в прошлом, остается голодный пес старого мира:

Впереди — с кровавым флагом, И за вьюгой невидим, И от пули невредим, Нежной поступью надвьюжной, Снежной россыпью жемчужной, В белом венчике из роз — Впереди — Исус Христос.

Блок писал, что он сам не понимает, почему Христос. Этот далекий от революции образ вызвал разные толкования. Можно предположить, что Христос как воплощение справедливости возглавляет справедливое дело революции.

Возможен несколько иной аспект: идущий с двенадцатью красногвардейцами Христос — символ величия и святости революции. Как учение Христа начинало новую эру человечества, так и революция тоже определяет начало новой эпохи.

Поэма «Двенадцать» отражала романтический пафос революции, ее эмоциональный подъем. В ней воплотилась стихия народного движения. Безусловно, Блок «Двенадцати» — не символист в привычном понимании символизма.

Эстетические рамки поэмы раздвинуты: символические образы сочетаются с сатирическим обличением, пафос презрения к старому миру — с неясной мечтой о новой России, мечтой, теряющейся в метели.