Проза В. В. Набокова



Романы, написанные В. Набоковым на русском языке, принято делить на две группы. К первой из них относятся “Машенька”, “Подвиг”, “Дар”. Сюжеты в них основаны на автобиографическом материале, Набоков делает героя либо носителем своего опыта, либо наделяет его своей профессией.

В романах второй группы (“Король, дама, валет”, “Защита Лужина”, “Камера обскура”, “Отчаяние”) ситуации условны, автор вступает с читателем в игру.
В прозе, особенно в первых произведениях В. Набокова, как и в стихах, ощущается русское

начало. Но родина – лишь воспоминание, сон. Набоков был представителем “незамеченного поколения” русской эмиграции, он стал писателем уже за границей.

Поэтому его Россия не похожа на ту, которую описывают Бунин, Шмелев и др. 3. Шаховская обратила внимание на то, как Набоков описывает русскую природу: “Сияющие, сладкопевные описания его русской природы похожи на восторги дачника, а не человека, с землею кровно связанного. Пейзажи усадебные, не деревенские: парк, озеро, аллеи и грибы – сбор которых любили и дачники (бабочки – это особая статья).

Но как будто Набоков никогда не знал: запаха

конопли, нагретой солнцем, облака мякины, летящей с гумна, дыхания земли после половодья, стука молотилки на гумне, искр, летящих под молотом кузнеца, вкус парного молока или краюхи ржаного хлеба, посыпанного солью… Все, что знали Левины и Ростовы, все, что знали как часть самих себя Толстой, Тургенев, Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Бунин, все русские дворянские и крестьянские писатели, за исключением Достоевского”. Но не только природу видит Набоков как барин-дачник. “Отсутствует в набоковской России и русский народ, нет ни мужиков, ни мещан. Далее прислуга некий аксессуар, а с аксессуаром отношений не завяжешь…

Набоковская Россия очень закрытый мир, с тремя главными персонажами – отец, мать и сын Владимир”. Россия для Набокова осталась в прошлом, та Россия, которая существовала в настоящем, не вызывала у него никакого интереса. Поэтому постепенно русская тема перестает быть главной в его творчестве, внимание писателя обращается к тому, что занимает его сегодня.
Такое видение мира было не похоже на то, что традиционно присутствовало в русской литературной классике, пропитанной социальным пафосом. Трагедия “лишнего человека” была связана с невозможностью реализации себя в определенных общественных условиях. Набокову такое понимание глубоко чуждо. Сама мысль об общественном служении или социальном пафосе литературы кажется ему кощунственной и недостойной художника.

Внутренняя жизнь личности намного важнее, чем то, что происходит с человеком во внешнем мире. Трагедия человека не может, по Набокову, объясняться тем, что жизнь прошла мимо, как это было с чеховским Ионычем. Тем более не признавал он ни за кем права “судить” его героев – ни за общественностью, ни даже за его собственной совестью.

Герои Набокова могут оказаться вообще вне нравственных законов, как Гумберт Гумберт, герой “Лолиты”, или же герой “Камеры обскуры”. Писателя совершенно не занимало даже мнение читателя о его творчестве. Он размышлял: “Зачем я вообще пишу? Чтобы получать удовольствие, чтобы преодолевать трудности.

Я не преследую при этом никаких социальных целей, не внушаю никаких моральных уроков… Я просто люблю сочинять загадки и сопровождать их изящными решениями”. Даже любовь к человеку, утверждавшаяся всегда в русской литературе как высшая ценность, у Набокова зачастую становится жалкой пародией.
Новизна творчества Набокова была столь очевидна, что первые же его произведения были встречены недоумением эмигрантской критики. Г. Иванов заявлял, что в романе “Король, дама, валет” “старательно скопирован средний немецкий образец”, в “Защите Лужина” – французский и что суть писательской техники Сирина составляет идея перелицовывать наилучшие заграничные образцы. Современники отмечали, что достоинство произведений В. Сирина в их формальной стороне.

В. Ходасевич считал, “что одна из главных задач его – именно показать, как живут и работают приемы”.
Характер творчества Набокова определили черты его личности, ведь для того, чтобы пойти наперекор гуманистическим традициям русской классической литературы и, соответственно, литературы эмигрантской, нужно было обладать и мужеством, и чувством глубочайшей внутренней независимости и самодостаточности.
Отношение к людям, которое было свойственно В. В. Набокову, определило и концепцию личности в литературе, которую он предложил. Главной чертой является отсутствие характера в традиционном – реалистическом – смысле этого слова. Он создает не столько характеры, сколько куклы, манекены, полностью подчиненные автору. Главным и единственным в романе оказывается характер самого автора.

Герои не представляются ему личностями, которые могут иметь собственную волю, индивидуальность, они лишь выразители авторской индивидуальности.
В романе “Король, дама, валет” есть один очень показательный в этом смысле эпизод. Его герой, предприниматель Драйер, создает манекены, способные двигаться, как живые люди. “В тишине был слышен мягкий шелестящий шаг механических фигур. Один за другим прошли: мужчина в смокинге, юноша в белых штанах, делец с портфелем под мышкой, – и потом снова в том же порядке.

И вдруг Драйеру стало скучно. Очарование испарилось. Эти электрические лунатики двигались слишком однообразно, и что-то неприятное было в их лицах, – сосредоточенное и приторное выражение, которое он видел уже много раз. Конечно, гибкость их была нечто новое, конечно, они были изящно и мягко сработаны, – и все-таки от них теперь веяло вялой скукой, – особенно юноша в белых штанах был невыносим.

И, словно почувствовав, что холодный зритель зевает, фигуры приуныли, двигаясь не так ладно, одна из них – в смокинге – смущенно замедлила шаг, устали и две другие, их движения становились все тише, все дремотнее. Две, падая от усталости, успели уйти и остановились уже за кулисами, но делец в сером замер посреди сцены, – хотя долго еще дрыгал плечом и ляжкой, как будто прилип к полу и пытался оторвать подошвы. Потом он затих совсем. Изнеможение.

Молчание”.
Набоков создал принципиально новую для русской литературы этическую систему, провозгласив общественное неслужение и крайний индивидуализм, что сформировало и иную эстетическую систему. Писатель отказывается от реализма, использует иные принципы типизации. Сознание героя реалистического романа сформировано типичными обстоятельствами, сознание же героя модернистской литературы обусловлено чем-то иным.

Чем же? Принципы мотивации персонажей Набокова различны. Так, трагедия героя романа “Приглашение на казнь” Цинцинната Ц. обусловлена тем, что он непрозрачен в мире, где все остальные прозрачны.

Вся жизнь, все сознание Гумберта Гумберта определяются страстью (“Лолита”), Характер гроссмейстера Лужина (“Защита Лужина”) сформирован логикой шахматной игры, которая заменила ему реальность. Отношения между героем и действительностью оказываются искривленными, нелогичными. Герой стремится постигнуть реальную жизнь – и не может сделать этого.

Возникает характерный мотив бегства из враждебного мира. Набоков, живший во время, когда история властно вторгалась в жизнь каждого человека, а литература эту связь осмысливала, стремился утвердить суверенитет человеческой личности, ее право на независимость от исторических обстоятельств. Это продуманная жизненная и творческая позиция, мужественно отстаиваемая, ставшая программой личного и литературного поведения, одна из попыток сохранить право частного бытия, право ощущать себя вполне суверенной личностью по отношению к любым внешним событиям.

В набоковском индивидуализме некоторые исследователи видят продолжение традиций русской классической литературы – доведенное до “предела” уважение к личности, а выражение любви к человеку – в утверждении права человека быть самим собой, невзирая ни на какие внешние обстоятельства.
В предисловии к поэтическому сборнику “Поэмы и проблемы” Набоков подытожил европейский период своего творчества, написав, что в нем несколько самостоятельных периодов: “во время первого он писал банальные любовные стихи”, потом последовал период, “отражающий полное отвержение так называемой Октябрьской революции; и период, продолжавшийся далеко за двадцатый год”. В конце 1930-х годов наступило “внезапное освобождение от этих добровольно принятых на себя оков, выразившееся в уменьшении продукции в запоздалом открытии твердого стиля”.
В Германии В. В. Набоков прожил до 1937 года, когда, спасая от фашизма жену-еврейку, вынужден был переехать во Францию. Он поселился в Париже, с которым у писателя были давние литературные связи: все его романы с 1929 года публиковались в одном из самых заметных журналов русской эмиграции – “Современных записках”. Но литературная деятельность не давала возможности содержать себя и семью – жену с сыном, поэтому Набоков занимался переводами, давал уроки иностранных языков и тенниса.
Но жизнь в Париже оказалась недолгой. Перед оккупацией фашистами Франции Набоков в 1940 году вместе с семьей уехал в Америку, где начался новый период творчества писателя. С этого момента он почти полностью перешел на английский язык.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Проза В. В. Набокова