Проблема счастья в поэме “Кому на Руси жить хорошо” Некрасова Н. А



Вопрос о счастье – центральный в поэме. Именно этот вопрос водит семь странников по России и заставляет их одного за другим перебирать “кандидатов” в счастливые. В древнерусской книжной традиции был хорошо известен жанр путешествия, паломничества в Святую Землю, которое помимо посещения “святых мест” имело символический смысл и означало внутреннее восхождение паломника к духовному совершенству.

За видимым движением скрывалось тайное, невидимое – навстречу Богу.
На эту традицию ориентировался в поэме “Мертвые

души” Гоголь, ее присутствие ощущается и в поэме Некрасова. Мужики так и не находят счастливого, зато получают другой, неожиданный для них духовный результат.
“Покой, богатство, честь” – формула счастья, предложенная странникам их первым собеседником, попом. Поп легко убеждает мужиков в том, что ни того, ни другого, ни третьего в его жизни нет, но вместе с тем ничего не предлагает им взамен, даже не упоминая о других формах счастья. Получается, что покоем, богатством и честью счастье исчерпывается и в его собственных представлениях.
Переломным этапом путешествия мужиков становится посещение сельской
“ярмонки”. Здесь странники вдруг понимают, что подлинное счастье не может состоять ни в чудесном урожае репы, ни в богатырской физической силе, ни в хлебушке, который досыта ест один из “счастливых”, ни даже в сохраненной жизни – солдат хвастается, что вышел живым из многих сражений, а мужик, ходящий на медведя, – что пережил многих своих собратьев по ремеслу. Ho ни один из “счастливых” не может убедить их в том, что по-настоящему счастлив. Семь странников постепенно осознают, что счастье – категория не материальная, не связанная с земным благополучием и даже земным существованием.

История следующего “счастливого”, Ермилы Гирина, окончательно убеждает их в этом.
Странникам в подробностях рассказывают историю его жизни. В какой бы должности ни оказывался Ермил Гирин – писаря, бурмистра, мельника, – он неизменно живет интересами народа, остается честен и справедлив к простому люду. По мнению вспомнивших о нем, и этом, видимо, и должно было состоять его счастье – в бескорыстном служении крестьянам. Ho в конце рассказа о Гирине выясняется, что вряд ли он счастлив, потому что сидит сейчас в остроге, куда попал (судя по всему) за то, что не захотел принять участие в усмирении народного бунта.

Гирин оказывается предвестником Гриши Добросклонова, который тоже однажды попадет за любовь к народу в Сибирь, но именно эта любовь и составляет главную радость его жизни.
После “ярмонки” странники встречают Оболта-Оболдуева. Помещик, как и поп, тоже говорит и о покое, и о богатстве, и о чести (“почете”). Только еще одну важную составляющую добавляет Оболт-Оболдуев к формуле священника – для него счастье еще и во власти над своими крепостными.
“Кого хочу – помилую, / Кого хочу – казню”, – мечтательно вспоминает Оболт-Оболдуев о прошлых временах. Мужики опоздали, он был счастлив, но в прежней, безвозвратно ушедшей жизни.
Дальше странники забывают о собственном списке счастливых: помещик – чиновник – поп – вельможный боярин – министр государев – царь. Только двое из этого длинного списка неразрывно связаны с народной жизнью – помещик и поп, но они уже опрошены; чиновник, боярин, тем более царь вряд ли добавили бы что-то существенное в поэму о русском народе, русском пахаре, и потому к ним уже никогда не обращается ни автор, ни странники. Совсем иное дело – крестьянка.
Матрена Тимофеевна Корчагина открывает читателям еще одну сочащуюся слезами и кровью страницу повествования о русском крестьянстве; она рассказывает мужикам о выпавших ей страданиях, о “грозе душевной”, которая невидимо “прошла” по ней. Всю жизнь Матрена Тимофеевна чувствовала себя зажатой в тисках чужих, недобрых воль и желаний – она вынуждена была подчиняться свекрови, свекру, невесткам, собственному барину, несправедливым порядкам, согласно которым ее мужа чуть было не забрали в солдаты. С этим связано и ее определение счастья, которое она услышала когда-то от странницы в “бабьей притче”.
Ключи от счастья женского,
От нашей вольной волюшки,
Заброшены, потеряны
У Бога самого!
Счастье приравнивается здесь к “вольной волюшке”, вот в чем оно, оказывается – в “волюшке”, то есть в свободе.
В главе “Пир – на весь мир” странники вторят Матрене Тимофеевне: на вопрос, что они ищут, мужики уже не вспоминают о толкнувшем их в дорогу интересе. Они говорят:
Мы ищем, дядя Влас,
Непоротой губернии,
Непотрошеной волости,
Избыткова села.
“Непоротой”, “непотрошеной”, то есть свободной. Избыток, или довольство, материальное благополучие поставлены здесь на последнее место. Мужики уже пришли к пониманию того, что избыток – всего лишь результат “вольной волюшки”. He будем забывать, что внешняя свобода к моменту создания поэмы уже вошла в крестьянскую жизнь, узы крепостного права распались, и никогда не “поротые” губернии вот-вот появятся.

Ho привычки рабства слишком укоренились в русском крестьянстве – и не только в дворовых людях, о неистребимом холопстве которых уже шла речь. Посмотрите, как легко соглашаются бывшие крепостные Последыша играть комедию и снова изображать из себя рабов – роль слишком знакомая, привычная и… удобная. Роль свободных, независимых людей им только предстоит выучить.
Крестьяне насмехаются над Последышем, не замечая, что впали в новую зависимость – от прихотей его наследников. Это рабство уже добровольное – тем оно ужасней. И Некрасов дает читателю ясное указание на то, что игра не так безобидна, как кажется, – Агап Петров, которого заставляют кричать якобы под розгами, внезапно умирает.

Мужики, изображавшие “наказание”, не коснулись его и пальцем, но невидимые причины оказываются весомее и разрушительнее видимых. Гордый Агап, единственный из мужиков возражавший против нового “хомута”, не выдерживает собственного позора.
Возможно, странники не находят среди простого народа счастливого еще и потому, что народ счастливым (то есть, по системе Некрасова, до конца свободным) быть еще не готов. Счастливым в поэме оказывается не крестьянин, а сын дьячка, семинарист Гриша Добросклонов. Герой, хорошо понимающий как раз духовный аспект счастья.
Гриша испытывает счастье, сочинив песню про Русь, найдя верные слова о своей родине и народе. И это не только творческий восторг, это радость прозрения собственного будущего. В новой, не приведенной Некрасовым песенке Гриши воспевается “воплощение счастия народного”.

И Гриша понимает, что помогать народу “воплощать” это счастье будет именно он.
Ему судьба готовила
Путь славный, имя громкоеНародного заступника,
Чахотку и Сибирь.
За Гришей встает сразу несколько прототипов, его фамилия – явная аллюзия на фамилию Добролюбова, его судьба включает основные вехи пути Белинского, Добролюбова (оба умерли от чахотки), Чернышевского (Сибирь). Подобно Чернышевскому и Добролюбову, Гриша тоже происходит из духовной среды. В Грише угадываются и автобиографические черты самого Некрасова.

Он поэт, и Некрасов легко передает герою свою лиру; сквозь юношеский тенорок Гриши отчетливо звучит глуховатый голос Николая Алексеевича: стилистика Гришиных песен в точности воспроизводит стилистику некрасовских стихотворений. Гриша лишь не по-некрасовски жизнерадостен.
Он счастлив, но странникам об этом узнать не суждено; чувства, переполняющие Гришу, им просто недоступны, а значит, путь их продолжится. Если мы, следуя авторским пометам, перенесем в конец поэмы главу “Крестьянка”, финал будет не так оптимистичен, но зато более глубок.
В “Элегии”, одном из своих самых “задушевных”, по собственному определению, стихотворений, Некрасов писал: “Народ освобожден, но счастлив ли народ?” Сомнения автора проявляются и в “Крестьянке”. Матрена Тимофеевна даже не упоминает в своем рассказе о реформе – не оттого ли, что жизнь ее и после освобождения мало изменилась, что “вольной волюшки” в ней не прибавилось?
Поэма осталась незаконченной, а вопрос о счастье открытым. Тем не менее мы уловили “динамику” путешествия мужиков. От земных представлений о счастье они движутся к пониманию того, что счастье – духовная категория и для обретения его необходимы перемены не только в общественном, но и в душевном строе каждого крестьянина.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Проблема счастья в поэме “Кому на Руси жить хорошо” Некрасова Н. А