“Потерянное” поколение в романе Ремарка и Хемингуэя

Литература “потерянного поколения” сложилась в европейских и американской литературах в течение десятилетия после окончания первой мировой войны. Зафиксировал ее появление 1929 год, когда были изданы три романа: “Смерть героя” англичанина Олдингтона, “На Западном фронте без перемен” немца Ремарка и “Прощай, оружие!” американца Хемингуэя. В литературе определилось потерянное поколение, названное так с легкой руки Хемингуэя, поставившего эпиграфом к своему первому роману “Фиеста. И восходит солнце” (1926) слова жившей в Париже американки Гертруды Стайн “Все вы – потерянное поколение”.

Сказанные в одном конкретном случае, безотносительно к искусству, эти слова оказались точным определением общего ощущения утраты и тоски, которые принесли с собой авторы названных книг, прошедшие через войну.

В их романах и повестях было столько отчаяния и боли, что их определяли как скорбный плач по убитым на войне, даже если герои книг и спаслись от пуль. Это реквием, по целому поколению, не состоявшемуся из-за войны, на которой рассыпались, словно бутафорские замки, идеалы и ценности, которым учили с детства. Война обнажила ложь многих привычных догм и государственных институтов, таких, как семья и школа, вывернула наизнанку фальшивые моральные ценности и ввергла рано состарившихся юношей в бездну безверия и одиночества.

Герои книг писателей “потерянного поколения”, как правило, совсем юные, можно сказать, со школьной скамьи и принадлежат к интеллигенции.

Для них путь Барбюса и его “ясность” представляются недостижимыми. Они – индивидуалисты и надеются, как герои Хемингуэя, лишь на себя, на свою волю, а если и способны на решительный общественный поступок, то сепаратно заключая “договор с войной” и дезертируя (лейтенант Генри). Герои Ремарка находят утешение в дружбе и любви, не отказываясь от кальвадоса.

Это их своеобразная форма защиты от мира, принимающего войну как способ решения политических конфликтов и подчиняющего культу милитаристской пропаганды всю систему идеологического и нравственного воспитания молодежи.

Героям литературы “потерянного поколения” недоступно единение с народом, государством, классом, как это наблюдалось у Барбюса. “Потерянное поколение” противопоставило обманувшему их миру горькую иронию, ярость, бескомпромиссную и всеохватную критику устоев фальшивой цивилизации, что и определило место этой литературы в реализме, несмотря на пессимизм, общий у нее с литературой модернизма. Общность “потерянных”, их духовное братство, замешанное на молодой горячей крови, оказалось сильнее продуманных выкладок различных литературных групп, которые распадались, не оставляя следа в творчестве их участников.

Так, Эрнест Хемингуэй Центральные персонажи романов и некоторых рассказов Хемингуэя очень похожи и получили собирательное имя “хемингуэевский герой”. Гораздо меньшую роль играет “хемингуэевская героиня” – идеализированный образ бескорыстной покладистой женщины, возлюбленной героя: англичанка Кэтрин в “Прощай, оружие”, испанка Мария в “По ком звонит колокол”, итальянка Рената в За рекой, в тени деревьев. Несколько менее четкий, но более значимый образ, который играет ключевую роль в произведениях Хемингуэя, – это человек, олицетворяющий то, что иногда называют “хемингуэевским кодексом” в вопросах чести, храбрости и стойкости.

Тема зыбкости человеческого счастья становится центральной темой романа “Прощай, оружие!”. Но на сей раз, эта тема решалась писателем не камерно, а на фоне события огромного исторического масштаба – первой мировой воины. В этот роман Хемингуэй вложил всю свою ненависть к бессмысленной и жестокой войне, где “жертвы очень напоминали чикагские бойни, только мясо здесь просто зарывали в землю”.

И бесчеловечность, антигуманность этой бойни становится особенно рельефной, когда в атмосфере крови, страданий, гибели тысяч людей расцветает светлое чувство любви между американским лейтенантом Фредериком Генри и медицинской сестрой англичанкой Кэтрин Баркли.

Их любовь пронизана ощущением трагизма. Кэтрин признается своему возлюбленному; “Мне кажется, с нами случится все самое ужасное”. Их только двое в этом мире, и весь мир против них. Кэтрин так и говорит. “Ведь мы с тобой только вдвоем против всех остальных в мире.

Если что-нибудь встанет между нами, мы пропали, они нас схватят”. Ощущением трагедии охвачены и другие герои романа. Фронтовой друг Генри, военный врач итальянец Рииальди, человек, обороняющийся от этого мира Цинизмом, говорит о воине; “Так нельзя.

Говорят вам: так нельзя. Мрак и пустота, и больше ничего нет. Больше ничего нет, слышите?”

Ими всеми владеет сознание безумия, охватившего мир. Рииальди высказывает эту мысль наиболее ярко – имея в виду сифилис, он говорит: “Это у всего мира”. И если а начале романа Генри не очень задумывается над смыслом войны,- Хемингуэй показывает, что итальянские шоферы, служащие с ним в одной части, понимают этот смысл гораздо лучше его,- то последующие события – разгром итальянской армии под Капоретто, расстрел ни в чем неповинных людей – убеждают его, он не хочет оказаться жертвой бессмысленного, ничем не оправданного убийства.

Он не знает за собой вины и не желает отвечать своей жизнью за глупость других. “Я ни к кому не питал злобы. Просто я с этим покончил”

У героя романа нет никаких политических идей, он не становится убежденным противником войны, человеком действия, готовым бороться за своп убеждения. Нет, он индивидуалист и думает только о себе, о своей любимой женщине. Остальное человечество его не волнует.

И лейтенант Генри заключает “сепаратный мир”, он дезертирует и бежит с Кэтрин в нейтральную Швейцарию. Они живут там в горах, наслаждаясь тишиной и покоем. Кэтрин ждет ребенка. Но ведь еще раньше в романе было сказано: “Когда люди столько мужества приносят в этот мир, мир должен убить их, чтобы сломить, и поэтому он их и убивает.

Мир ломает каждого, и многие потом только крепче на изломе. Но тех, кто не хочет сломиться, он убивает.

Он убивает самых добрых, и самых нежных, и самых храбрых без разбора. А если ты ни то, ни другое, ни третье, можешь быть уверен, что и тебя убьют, только без особой спешки”. Проблема честности в творчестве была для Хемингуэя неразрывно связана с этической проблемой честного отношения писателя к жизни.

В послевоенные годы Хемингуэй испытывал потребность осмыслить и художественно закрепить свои впечатления от только недавно закончившейся войны, выразить свое отношение к политическому курсу правительства Соединенных Штатов.

Ради этого он отложил большое произведение, условно названное им “Большой книгой” о войне, и написал роман “За рекой, в тени деревьев” (ШО). На выборе героя и сюжетной ситуации сказалась и тяжелая травма, полученная Хемингуэем па охоте в Италии, которая грозила ему потерей зрения и, как считали, может быть, даже смертью, и болезни, одолевавшие его, и ощущение подступающей старости. Героем романа стал пожилой полковник американской армии Кантуэлл, человек, прошедший через многие войны, не раз тяжело раненный, в том числе и в первую мировую войну, в том же районе Северной Италии, где был ранен и восемнадцатилетний Хемингуэй.

Смерть, подобно неизбежному року, витает над Кантуэллом – он перенес уже два сердечных приступа, и врачи предупредили его. что третий приступ будет для него смертельным. Незримым присутствием смерти окрашена и последняя любовь Кантуэлла. горькая и прекрасная, к девятнадцатилетней девушке Ренате, его прощание с любимым городом” Венецией.

Сюжетная канва позволяет Хемингуэю устами полковника Кантуэлла рассказать о прошедшей войне. Рассказать отрывочно, не рисуя широкого реалистического полотна. Кантуэлл в разговорах с любимой то и дело возвращается к войне – вспоминает о друзьях, погибших на фронте, с презрением говорит о бездарных генералах-политиках, бросавших людей на убой по своей военной неграмотности, глупости, бездушию, не скрывает, что для американского командования война была прежде всего большим бизнесом.

В романе явственно проступает отвращение, которое питал Хемингуэй к послевоенной политике правительства Соединенных Штатов. Полковник Кантуэлл с горечью говорит о том, что теперь он, как солдат, подчиняющийся приказам, не должен ненавидеть фашистов, что правящие круги США внушают своей армии, что их будущий враг – это русские, “так что мне, как солдату, может, придется с ними воевать”. Но у Кантуэлла есть свой взгляд на русских – “лично мне они очень правятся, я не знаю народа благороднее, народа, который больше похож на нас”


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

“Потерянное” поколение в романе Ремарка и Хемингуэя