Последний поэт из серебряного века (Творчество Георгия Иванова)



Чудный серебряный век русской поэзии не вписался в “терновый венец революций”. Он исчез, как свет лета исчезает в предзимней сумрачности. Его героев разметало по всему свету. У них еще была прекрасная и трагическая судьба, но их серебряному веку уже была написана эпитафия, и написал ее последний поэт серебряного века Георгий Иванов:

Овеянный тускнеющею славой, В кольце святош, кретинов и пройдох

Не изнемог в бою Орел Двуглавый,

А жутко, унизительно издох.

По использованию поэтических средств для оценки тех или иных событий,

как видит читатель, Г. Иванов силой и резкостью отличался от многих своих товарищей-символистов. Он, пожалуй, как вспоминают о нем мемуаристы эмиграции, был самым задиристым спорщиком, оспаривая все, что касалось поэзии, часто в язвительной форме. Славу такого задиры поэт приобрел еще на берегах Невы, в акмеистской среде, где его прозвали “Общественным мнением”.

За это свойство его высоко ценили Н. Гумилев и А. Блок. Проницательный А. Блок писал: “Когда я принимаюсь за чтение стихов Г. Иванова, я неизменно встречаюсь с хорошими, почти безукоризненными по форме стихами, с умом и вкусом, с большой культурной

смекалкой, я бы сказал, с тактом; никакой пошлости, ничего вульгарного”.

Лишь попробовав все и отчаявшись в своих возможностях, умирая, Георгий Иванов раскрывает свою душу полностью и неожиданно понимает:

И полною грудью поется,

Когда уже не о чем петь.

Я люблю в его поэзии эти откровения и смелость. чувств. Он решительно отвергает не нужное, на его взгляд, не только в себе, но и в искусстве. Например, он отвергает право собственности в искусстве. Он считает, что любая мысль, в том числе поэтическая, должна развиваться:

Вот вылезаю, как зверь из берлоги, я,

В холод Парижа, сутулый, больной…

“Бедные люди” – пример тавтологии,

Кем это сказано? Может быть, мной.

Пять последних лет своей жизни поэт публиковал свою лирику на страницах нью-йоркского “Нового журнала” под рубрикой “Дневник”. Этот цикл интересен не только своей мистикой в стихах, но и теми событиями, которые связаны с ним. Хотя, я знаю, что биографии больших художников сплошь пестрят таинственными совпадениями.

Поэт много рассуждал в стихах о жизни и смерти. Он утверждал, что родиться поэтом не трудно, но, чем глубже он пишет о бессмертии, тем грустнее его чисто человеческий удел. Я считаю, что на такое мировоззрение поэта повлияла эмиграция.

Об этом он с сарказмом пишет:

Художников развязная мазня,

Поэтов выспренняя болтовня….

Гляжу на это рабское старанье.

Испытывая жалость и тоску:

Насколько лучше – блеянье баранье,

Мычанье, кваканье, кукареку.

У всех поэтов, насколько мне известно, такой мотив возникает: они начинают понимать, что не могут перепеть природу, что замыкаются на себе. Сам Георгий Иванов призывал себя много раз отказаться от поэзии, но так и не сделал этого до последнего часа жизни. Более того, его собственное “кукареку” в этом мире было восхитительным.

Он, пожалуй, лучше всех поэтов серебряного века отразил вечные полярные символы жизни, звездное сияние и нищету человеческой жизни. Все это соседствует в его стихах в грустной гармонии:

И небо. Красно меж ветвей,

А по краям жемчужно…

Свистит в сирени соловей.

Ползет по травке муравей-

Кому-то это нужно.

Пожалуй, нужно даже то.

Что я вдыхаю воздух,

Что старое мое пальто

Закатом слева залито,

А справа тонет в звездах.

В этом волшебном пальто в бликах заката и сверкании звезд уходящий в вечность поэт Георгий Иванов и запомнился мне навсегда.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Последний поэт из серебряного века (Творчество Георгия Иванова)