Популярность драматургии Чехова



В “Дяде Ване” речь идет о нравственной гибели людей, безуспешно мечтающих о светлой, свободной, красивой жизни. Позднее прозрение Войницкого (дяди Вани) приводит его к горькому пониманию, что жизнь, принесенная в жертву идолу – бездарному профессору Серебрякову, была прожита напрасно. Не складывается жизнь не только у Войницкого, но и у более сильного, более талантливого доктора Астрова (не забудем, что именно ему Чехов поручил произнести замечательные слова: “В человеке все должно быть прекрасно…”).

Однако и у Астрова, который

действительно много работает, нет той самой “общей идеи, об отсутствии которой тосковали многие чеховские герои.

“Я работаю…,- говорит он,- как никто в уезде…

Но у меня вдали нет огонька”. Как и в “Чайке”, в “Дяде Ване” нет традиционного драматургического конфликта, выражающегося в открытом противопоставлении действующих лиц. Правда, Войницкий, потрясенный раскрывшейся перед ним правдой, стреляет в Серебрякова, но, во-первых, выстрел не достигает цели, а во-вторых, он вообще ничего не меняет ни во взаимоотношении персонажей, ни в дальнейшем развитии действия.

В финале Войницкий

говорит профессору: “Все будет по-старому… ” Финал пьесы является благополучным только на первый взгляд. На самом деле он проникнут внутренним трагизмом.

Взаимное отчуждение героев достигло своего предела; иллюзии потерпели полный крах и никаких перемен к лучшему не будет. Заключительный монолог Сони (“Мы отдохнем! мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах…”) звучит, как реквием. В конце пьесы Астров, перед тем, как расстаться, быть может, очень надолго с близкими людьми, не желая говорить вслух о переживаемом им отчаянии при мысли о загубленных жизнях (и своей собственной), произносит, глядя на географическую карту: “А должно быть, в этой самой Африке теперь жарища – страшное дело”. М.

Горький, потрясенный этим эпизодом, писал Чехову: “В последнем акте “Вани”, когда доктор, после долгой паузы, говорит о жаре в Африке,- я задрожал от восхищения перед Вашим талантом и от страха за людей, за нашу бесцветную, нищенскую жизнь. Как Вы здорово ударили тут по душе и как метко!” Пьеса “Три сестры” (1900) была написана Чеховым специально для Художественного театра.

Героини произведения – сестры Ольга, Маша и Ирина – изображены автором с нескрываемым сочувствием. Но обострившееся на переломе двух веков его критическое отношение к действительности вызвало и возросшую требовательность I? людям, не исключая замечательных трех сестер, Вершинина, Тузенбаха. Чеховские герои ясно ощущают, что жизнь должна измениться, что дальше жить по-прежнему невозможно.

“Или знать,- говорит Маша,- для чего живешь, или же все пустяки, трын-трава”. А тем не менее все остается, как было. Эта неизменность, окостенелость действительности душат героев, которые вынуждены только обороняться, но не наступать.

Трагедия неподвижности, “футлярности” оказывается главной темой пьесы.

Так же, как и в “Дяде Ване”, ничего не меняется, как бы ни страдали любимые чеховские герои, как бы ни стремились они что-то исправить, изменить, переделать. В этом отношении очень характерен постоянно возникающий-в “Трех сестрах” мотив переезда в Москву. Обычно исследователи говорят, что в данном случае Москва становится символом, олицетворением мечты об иной, разумной, прекрасной жизни.

Все это так, однако же Москва остается вместе с тем и совершенно реальным городом, в который вполне возможно поехать. Но, несмотря на самое горячее желание, сестры не в состоянии осуществить свою мечту. Жизнь остается прежней, и Кулыгин, не скрывая удовольствия, надеется, что, когда уйдут из города военные, “все опять пойдет по-старому”.

Тема труда, всегда очень важная для Чехова и его героев, никогда ранее не занимала столь большого места, как в “Трех сестрах”. О труде как о единственном спасении мечтают Ирина и Тузенбах. Однако оказывается, что сам по себе труд еще не дает человеку подлинного удовлетворения. Утомительна и безрадостна для Ольги ее преподавательская работа в гимназии.

Разочарована и Ирина, ставшая телеграфисткой.

Она же и объясняет причину своего разочарования: это “труд без поэзии, без мыслей”. Лишь муж Маши, учитель Кулыгин, полностью доволен своей работой, существованием, образом жизни. “Чувствую себя счастливым”,- говорит од,, Между тем для Чехова довольство человека самим собой является явным признаком его ущербности, мещанской самоуспокоенности, сытости и равнодушия. Уже в “Чайке” Сории говорил доктору Дорну: “Вы сыты, поэтому равнодушны к жизни, вам все равно”.

Эта же тема раскрывается и в “Трех сестрах”, где страданиям и нравственным поискам чеховских героев, напряженно и страстно мечтающим о лучшем будущем, контрастно противопоставлены торжествующая пошлость Наташи, нагло вытесняющей сестер из дома, и футлярная ограниченность Кулыгина, который как заклинание повторяет: “Я доволен, Я доволен, я доволен!

” Для Чехова отношение к цветам, деревьям, природе есть мера нравственности, порядочности, человечности. Проблема судеб красоты в современном мире стала одной из центральных и в последней пьесе Чехова.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Популярность драматургии Чехова