Поэзия Ахмадулиной – поэзия мыслящего и познающего чувст­ва



Поэзия Ахмадулиной – поэзия мыслящего и познающего чувст­ва. Ее лирическая героиня обживает и наделяет только ей прису­щими смыслами окружающее пространство, будь то ночная комна­та (“Ночь”;, 1962), или заснеженный арбатский двор (“Как никогда беспечна и добра…”;, 1974). Она обращена к внутреннему миру ли­рической героини, к вечным темам: любви и смерти, природе и творчеству – при этом поэтесса пропускает поток впечатлений сквозь призму своей души и прежде всего выстраивает их в свою образную систему, подчиняет законам своего

собственного языка.

Например, образ свечи, традиционный в русской поэзии, становит­ся чисто ахмадулинским – с ее пристальным вниманием к разным сторонам одного и того же предмета (“Свеча”;, 1962).

Поэзия Беллы Ахмадулиной отличается пристальностью и тон­костью психологического анализа, метафоричностью, переходами конкретно-чувственной образности в причудливую игру аллегорий, непосредственности признания – в изысканную стилизацию. Ли­рическую героиню Ахмадулиной характеризует сосредоточенность – иногда чрезмерная – на самовыражении и самоанализе.

Уже в ранних стихах Беллы Ахмадулиной

(книга “Струна”;, 1962) обнаружилось ее стремление раскрыть богатство и красоту

мира, человеческой души, тонкая поэтическая наблюдательность, порыв к действию:

Необъятна земля, но в ней нет ничего,

Если вы ничего не заметите…

Героиня Ахмадулиной трепетно относится к дружбе, видя в ней одну из самых важных сторон человеческого общения. Не случайно слово “дружба”; обрело в ранней поэзии Ахмадулиной свой искон­ный, полнокровный смысл. В ее мире мужчину и женщину связы­вают прежде всего “простые”;, дружеские чувства, возведенные в ранг самых таинственных и сильных (“Мои товарищи”;, “Гостить у художника”;, “Зимняя замкнутость”;).

Эти отношения были столь напряженны для Ахмадулиной, что остальные человеческие чувства оказались в тени. Стихи о любви, которых было немало в первом сборнике “Струна”;, на какое-то время вообще перестали писаться. В “Уроках музыки”;, ее второй, гораздо более зрелой книге, поэтес­са окончательно закрепляет за собой столь для нее важный статус товарища. В стихотворении “По улице моей который год…”;, напи­санном в 1969 году, Ахмадулина грустит о друзьях, которые поки­дают ее:

По улице моей который год Звучат шаги – мои друзья уходят.

Друзей моих медлительный уход Той темноте за окнами угоден.

Чувство одиночества “холодно замыкает круг”;. Пытаясь забыть­ся, героиня посещает концерты и библиотеки, но ей не дано забыть тех, кто “умерли или доселе живы”;:

И я познаю мудрость и печаль,

Свой тайный смысл доверят мне предметы. Природа, прислонясь к моим плечам,

Объявит свои детские секреты.

И вот тогда из слез, из темноты,

Из бедного невежества былого Друзей моих прекрасные черты Появятся и растворятся снова.

Образ одиночества в стихотворении реализуется в ряде сложных метафор: “Одиночество замыкает свой круг”;, взяв в плен лириче­скую героиню; одиночество призывает, голубая стужа одиночества и др. Само одиночество, по мысли Ахмадулиной, содержит способы его преодоления. Появившиеся из темноты “прекрасные черты”; друзей – лучшее свидетельство того, что нет забвения в ее душе.

Стихотворение написано традиционным пятистопным ямбом.

Тема дружбы звучит и в стихотворениях Ахмадулиной, посвя­щенных выдающимся поэтам-современникам: “Памяти Бориса Пас­тернака”; (1962), “Зимняя замкнутость”; – Булату Окуджаве (1965), ему же – “Снегопад”; (1968), “Воспоминание о Ялте”; (1969), “Пе­сенка для Булата”; (1972), “За что мне все это?..”; – Андрею Возне­сенскому (1975), “Владимиру Высоцкому”; (1980), “Москва: дом на Беговой улице”; (1982). Обращаясь к Булату, как к учителю и вдох­новителю, Ахмадулина пишет: “Мой этот год – вдоль бездны путь. \\ И если я не умерла, \\ то потому, что кто-нибудь \\ всегда молился за меня. \\ Все вкривь и вкось, все невпопад, \\ мне страшен стал упрек светил, \\ зато – вчера \\ Зато – Булат! \\ Зато – мне ключик подарил!”; Воспринимая смерть Высоцкого как тяжелую утрату, Ахмадулина отзывается стихотворением “Владимиру Высоцкому”;:

Хвалю и люблю не отвергшено гибельной чаши.

В обнимку уходим – все дальше, все выше, все чище, не скаредны мы, и сердца разбиваются наши.

Лишь так справедливо. Ведь если не наши – то чьи же?

Стихотворник “Мои товарищи”; (1963) посвященное Андрею Воз­несенскому, другу и товарищу по поэтическому цеху, помогает уви­деть юного поэта таким же пылким и порывистым, каким он был в жизни:

Все это так. Но все ж он мой товарищ.

А я люблю товарищей моих.

Люблю смотреть, как, прыгнув из дверей, выходит мальчик с резвостью жонглера.

По правилам московского жаргона люблю ему сказать: “Привет, Андрей!”;

Понимая и ценя талант своего друга, Ахмадулина пророчески предсказывает ему грядущую славу:

И что-то в нем, хвали или кори, есть от пророка, есть от скомороха, и мир ему – горяч, как сковородка, сжигающая руки до крови.

Последние три строки стихотворения обращены к друзьям:

Да будем мы к своим друзьям пристрастны!

Да будем думать, что они прекрасны!

Терять их страшно, бог не приведи!

Они содержат в себе парафразу из Пушкина, из знаменитого стихотворения о лицейском братстве. Вслед за Цветаевой и Ахма­товой Ахмадулина выбирает в Пушкине свое – “восторги”; друже­ского чувства. Культ дружбы, ревностно утверждаемый Ахмадули­ной, сохраняется и в ее более поздних стихотворениях.

Тема любви, только намечавшаяся в ранней поэзии, приобрета­ет в 70-е годы полнокровное звучание: “Люблю, когда ступая, как летая, \\ проноситесь, смеясь и лепеча. \\ Суть женственности, вечно золотая, \\ И для меня – священная свеча”;. Классическая женст­венность, так импонирующая ей в Марине Цветаевой, получила новую окраску в лирике Ахмадулиной. Ее стих “проносится, смеясь и лепеча”;, удивляя нас витиеватостью и прихотливостью словаря и синтаксиса – своего рода кружевами, оборками, воланами.

Ахмадулинская версия современного женского характера противостоит порожденному новой формацией образу мужеподобной женщины, лишенной тайны и женской привлекательности: “В гортани моей, неумелой да чистой, \\ жил призвук старинного русского слова. \\ Я призрак двусмысленный и неказистый \\ поэтов, чья жизнь не зате­ется снова”; (“Ночь перед выступлением”;, 1973), “Я вас люблю, кра­савицы столетий, \\ за ваш небрежный выпорх из дверей, \\ за право жить, вдыхая жизнь соцветий \\ и на плечи накинув смерть зверей”; (“Я вас люблю, красавицы столетий…”;, 1973).

В сборнике “Тайна”; (1983) контуры ахмадулинского мира резко меняются. Он поражает нас прежде всего удивительной для Ахма­дулиной пустынностью ландшафта. Городской пейзаж сменяется в ее поэзии безлюдными сельскими проселками, деревенским уеди­нением, уже не нарушаемым приездом “старого товарища”;, как это обычно происходило в ранних стихах. Природа в “Тайне”; превра­тилась в главный оплот красоты, пленяя не только своим живым цветением, но и бессмертными строками, ею внушаемыми.

Голоса любимых поэтов от Марины Цветаевой до Пушкина озвучивают безмолвный мир этой книги: “Я предана этим бессветным местам, \\ безлюдию их и безлунью, \\ науськавшим гнаться за мной по пятам \\ поземку, как свору борзую”;.

Как пишет Виктор Куллэ, “дикий романтический сад, ставший у зрелой Ахмадулиной устойчивым синонимом не только поэзии, но и мироздания, предполагает не только упругость и первозданность поэтической ткани, но и некую безответственность стихотворца. В какой-то степени это стало болезнью ее “длинных”; стихотворений… на смену акмеистической зоркости к деталям приходит нагромож­дение невнятных автоперепевов. Но замечательно, что весь приве­денный набор отрицательных качеств служит в итоге лишь пере­гноем, тем сором, которого немало в поэтической кухне каждого берущегося за перо.

А сад все-таки есть”;.

Однако уже в следующем своем сборнике “Сад”; (1987) Ахмаду­лина пусть ненадолго, но выходит из “сада”;, вновь попадая в шум­ную городскую толчею. Но совсем не такую, как прежде. Теперь пе­ред нами уже не московские переулки, которые оглашаются несущимися из гнесинской школы трелями, а площади провинци­альных городков, скажем, Тарусы, с присущей им музыкой: “Суб­ботник шатается, песню поющий. \\ Приемник нас хвалит за наши свершенья”;.

И уже не “в маленьком кафе на площади Восстанья”; случаются, как это было когда-то, гаданные и негаданные встречи, но в “Оке”;, “заведенье второго разряда”;.

“Белла Ахмадулина”; – поэт гораздо более высокой личностной и стилистической чистоты, нежели большинство ее сверкающих или непрозрачных современников. Ее стихотворения отличишь от чьих бы то ни было мгновенно. Вообще ее стих размышляет, меди­тирует, отклоняется от темы; синтаксис вязкий и гипнотический – в значительной степени продукт ее подлинного голоса.

Развертывание ее стихотворения, как правило, подобно розе, оно центростремительно и явственно отмечено напряженным женским вниманием к деталям – напряженным вниманием, которое иначе можно назвать любовью. Чистый результат, тем не менее, не салон­ная и не камерная музыка; результат – уникальное ахмадулинское смешение частного и риторического – смешение, которое находит отклик в каждой душе. Этим объясняется ее популярность – не только в кругу знатоков поэзии, но и у широкого русского читателя”; (Иосиф Бродский).


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Поэзия Ахмадулиной – поэзия мыслящего и познающего чувст­ва