Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова. Поэма (1838), в сокращении



Список произведений в сокращении этого автора Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова. Поэма (1838) Тамбовская казначейша. Поэма (1838) Восточная повесть. Поэма (1829 – 1839, опубл.

1860) Мцыри. Поэма (1840) Маскарад. Драма в стихах (1835 – 1836, опубл.

1842) Герой нашего времени.

Роман (1839 – 1840) Москва. Кремль. Уже белокаменный.

Царская трапезная. За трапезой Иван IV Грозный. Позади, за спиной царя, стольники.

Супротив – князья да бояре.

По бокам – охрана, опричники. Царь Иван Васильевич в преотличнейшем настроении. Ну, чем не повод превратить будничную трапезу в маленький, для своих, праздник?

Открывая пированьице “в удовольствие свое и веселие”, Грозный повелевает стольникам нацедить для опричнины заморского, сладкого, из царевых запасов вина.

Сам же зорко следит, как пьют его верные слуги, ведь винопитие – еще и испытание на лояльность. Однако и удалые бойцы не лыком шиты: пьют как положено, пьют – царя славят, вино сладкое по губам течет. Иван доволен, но вдруг замечает, что один из них, из опричников, к золотому ковшу

с золотым вином не притрагивается.

Узнав в нарушителе дворцового этикета своего любимца Кирибеевича, грозно отчитывает его: “Неприлично же тебе, Кирибеевич,/ Царской радостью гнушатися;/ А из роду ты ведь Скуратовых,/ И семьею ты вскормлен Малютиной!..” Кирибеевич, лукавый и ловкий, как бес, разыгрывает перед царем, для него персонально, душещипательную сцену.

Потому, мол, не пью – в золоченом ковше не мочу усов, – что до страсти влюбился в красавицу, а она от меня, недостойного, как от нехристя, отворачивается, полосатою фатою закрывается. Узнав, что зазноба его выдвиженца всего лишь купеческая дочка, Иван Васильевич смеется: мол, возьми перстенек мой яхонтовый, прикупи ожерелье жемчужное и пошли дары драгоценные ты своей Алене Дмитриевне.

Сладишь дело – на свадьбу зови, ну, а прежде свахе покланяйся… Перехитрил-таки Малютин выкормыш самого Ивана Четвертого! И не врал ему вроде бы, все, как есть, на духу рассказывал, только правду последнюю при себе оставил: не поведал про то, что красавица “В церкви Божией перевенчана,/ Перевенчана с молодым купцом/ По закону нашему христианскому”.

Свахе покланяйся? Без свах обойдемся!

Главное – царь на его стороне. Да и сам он недаром в опричнине, здесь законникам делать нечего! Гостиный двор.

Шелковая лавка купца Калашникова. За прилавком – хозяин. Пересчитывает деньги, разглаживает товар.

Дела у Степана Парамоновича идут успешно.

А то, что сегодня баре богатые в его заведение не заглядывают, к деликатному товару не прицениваются, так ведь день на день не приходится. Но вот уж и вечер, зима, рано темнеет, гостиный двор давно опустел, пора и ему домой, к молодой жене, к милым деточкам. Хорош у Калашниковых дом – высок, ладен, под стать хозяину. Да уж ежели с утра не везет, так обязательно до ночи.

Думал: деточки почивают, а они плачем плачут! Думал: жена ненаглядная его ужином на белой скатерти встретит, а ее и дома-то нету! Сильно волнуется Степан Парамонович, спокойный он мужчина, выдержанный, а волнуется: снег, метель, мороз, темень – уж не случилось ли чего с Аленой Дмитриевной?

Ох, случилось, случилось, и страшное! Опозорил ее Кирибеевич! И не где-нибудь, посередь улицы, словно тать, как зверюга, набросился, целовал, миловал, уговаривал!

На глазах у соседей разбойничал. Те смеялись и пальцем показывали: мол, что деется, ну и бесстыжие! Поверив, хотя и не сразу, что жена говорит ему правду, Степан Парамонович решает не откладывать дело в долгий ящик, благо обстоятельства складываются удачно. Завтра на Москве-реке – кулачные бои, и по случаю праздника – при самом царе.

А где царь, там и псарня опричная. Вот и выйдет он тогда на опричника. Будет насмерть биться – до последних сил.

Не осилит, так, может, братушки, может, младшеньких Бог и помилует, подсобит одолеть проклятого. И они, младшенькие, не подводят своего “второго отца”. Сначала слегка, по-житейски, не слишком довольные тем, что Степан повыдергивал их из покойных постелей, узнав, что случилось с дорогой их снохой, дают честное купеческое слово: “Уж тебя мы, родного, не выдадим”.

Берег Москвы-реки. Раннее утро.

Зрители еще подтягиваются, но царь со свитою (бояре, дружина, опричнина) уже тут. Первым, как и предвидел Калашников, выходит на ринг Кирибее-вич. Возбужденный вчерашней “победой”, он так агрессивен и так уверен в себе, что никто из его обычных противников не трогается с места.

Вот тут-то, раздвинув толпу, и появляется Степан Парамонович. Кирибеевич, слегка удивленный (он-то сразу сообразил, что перед ним – новичок), предлагает простофиле представиться, чтобы знать-де, по ком панихиду служить. Разумеется, это шутка: биться до смерти он явно не собирается.

Не тот случай.

Да и царь-государь смертные исходы на кулачных ристалищах не одобряет. И только сообразив, что противник – законный муж Алены Дмитриевны, теряет самообладание. От недавнего куража и следов не осталось.

И все-таки – он, первый кулак царской опричной команды, чуть было не погубивший Степана Парамоновича удар, промеж ребер, поддых, предательски-подлый, наносит именно он. С трудом поднявшись, но моментально собравшись (минуту назад – почтенный купец, а в момент удара удалой боец), Калашников сваливает своего недруга замертво. Грозный, как опытный болельщик, видит, что оба поединщика работают не по правилам хорошей игры: по правилам ни поддых, ни в висок целить (специально) не полагается, и на правах судьи спрашивает убийцу: нехотя или по воле укокошил он слугу его верного, а если по воле, то за что и про что.

На второй вопрос Степан Парамонович Калашников, естественно, ответить не может, а на первый отвечает сразу: “Я убил его вольной волею”.

Пораженный его искренностью (мог бы сослаться на неопытность, всем видно, что новичок), Иван Васильевич, играя лучшую из своих ролей – царя Грозного, но Справедливого, хотя и отправляет Калашникова на плаху, обещает исполнить предсмертную его просьбу: не оставить царскою милостью осиротевшее семейство. И, как ни странно, выполняет обещание! Алене Дмитриевне и сиротам – казенное содержание, а братьям Калашниковым – беспрецедентное право: “торговать безданно, беспошлинно” “по всему царству русскому широкому”.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова. Поэма (1838), в сокращении