Открытие памятника Пушкину в Москве в 1880 году



Всякий яркий культурно-исторический факт оценки классика многозначен. Эффект его воздействия на публику порой противоположен намерениям автора. Отток читательских масс от Пушкина буквально через полтора десятилетия сменился новым всплеском внимания к поэту. Не исключено и парадоксально, что своей крайней нигилистической позицией критик в известной мере готовил последовавшую в начале 80-х годов переориентацию симпатий в отношении к Пушкину.

Живая идея, как свежий цветок от дождя, крепнет и разрастается, выдерживая пробу скептицизма.

Перед заклинанием трезвого анализа исчезают только призраки; а существующие предметы, подвергнутые этому испытанию, доказывают им действительность своего существования. Если у вас есть такие предметы, до которых никогда не касалась критика, то вы бы хорошо сделали, если бы порядком встряхнули их, чтобы убедиться в том, что вы храните действительное сокровище, а не истлевший хлам.

Мудрость Пушкина, художественное совершенство его произведений, как и общее значение наследия для русской культуры, стали еще очевиднее. Опыт истолкования Пушкина расширился попыткой развенчания, поначалу ослепившей читателей,

но вскоре убедившей в несостоятельности подобных операций.

Откровеннее проявились жизненность и всепобеждающая актуальность пушкинского наследия. Позиция Писарева в отношении к поэту подчеркнула эту сторону объективного его значения, выявив вместе с тем слабые стороны воззрений Белинского и других социал-демократов в истолковании роли классика. Писарев спровоцировал проверку пушкинского творчества на жизнестойкость в новых исторических условиях.

Не потому ли Герцен, безгранично ценивший Пушкина, в письме к Огареву именно статьи “Пушкин и Белинский” и “Базаров” назвал “самыми замечательными вещами” Писарева?

Если же вернуться ко времени появления статей, то кипение страстей вокруг них было не слишком долгим. Позиции критика были опровергнуты самым действенным образом – жизнью. Открытие памятника Пушкину в Москве определило пересмотр представлений, в том числе и писаревских, способствовало новым дискуссиям о роли поэта в духовной жизни России.

История образа Пушкина в памяти поколений хранит немало удивительного. В ней есть страницы, повествующие о событиях, на иной взгляд трудно сопоставимых. Вот, к примеру: пока не утихали устные и журнальные баталии, ставилась под сомнение актуальность Пушкина для эпохи 60-80-х годов прошлого века, в то же самое время усилиями почитателей пушкинского гения велась долгая и кропотливая работа по увековечиванию его памяти в монументе.

Эта трудная миссия завершилась в 1880 году открытием в Москве памятника, грандиозным чествованием поэта, пробуждением общественного интереса к его имени, его творчеству. “Сооружение памятника Пушкину, в котором участвовала вся Россия… это сооружение представляется нам | данью признательной любви общества… это памятник учителю!”-так оценил значение события писатель И. Тургенев.

Вспомним, как создавался монумент, ведь эта история и любопытна, и примечательна для представлений о том, каким было отношение к поэту в различных кругах российского общества.

Первые прошения о создании памятника в честь великого поэта подавались еще в 1855 году, сразу же после смерти Николая I. Однако они не получили удовлетворения. Еще через пять лет и, соответственно, по прошествии 23 лет со дня гибели Пушкина лицеисты его и последующих выпусков обратились в Министерство народного просвещения с новым прошением о “дозволении открыть повсеместно подписку для сооружения покойному нашему поэту памятника, достойного народной его славы”. На сей раз поступило разрешение установить памятник в Царском Селе – от столиц подалее.

Предлагалось к тому же сооружать его “общественным попечением”, то есть целиком на собранные народные средства, правительство не выделяло ни копейки.

Сбор средств велся долго – почти десять лет не хватало нужной суммы. После создания в 1870 году специальной комиссии, в которую вошли лицеисты, в том числе и пушкинского курса, дело пошло скорее. Почти во всех периодических изданиях 1871 года было опубликовано воззвание о сборе средств на памятник, которое завершалось такими словами: “В настоящем деле нет, кажется, надобности придумывать доводы для привлечения жертвователей. Значение Пушкина так сознается всеми, права его на памятник так. несомненны, что к сказанному прибавлять нечего.

Пусть только всякий, сочувствующий великому поэту, принесет свою посильную лепту: как бы ни была она ничтожна сама по себе, она получит свой вес в итоге пожертвований, и средства для осуществления достойным образом общего желания могут быть собраны в короткое время”.

Воззвание было встречено сочувственно, действительно “вся Россия” приняла участие в сооружении монумента. В газетах и журналах публиковались длиннейшие списки фамилий и сумм. Там были и высокопоставленные особы с крупными вкладами, и имена крестьян, мелких купцов, приказчиков, жертвовавших скромную лепту в несколько копеек. В итоге нужная сумма Пыла быстро собрана.

К этому времени принято решение, что памятник будет поставлен не в Царском Селе, а в Москве, где поэт родился, куда вернулся после Михайловской ссылки.

В трех конкурсах проектов монумента принимали участие сильнейшие скульпторы того времени. Большинство моделей представляли многофигурные композиции, в которых фигура поэта устанавливалась на вершине горы, скалы, а вокруг располагались либо Муза, передающая ему венок славы, либо читатели его, а то и целые вереницы пушкинских героев. Представленные проекты не удовлетворяли, ибо были чересчур выспренними, перегруженными романтизированными аллегориями – ключами,. бившими из-под скалы, “родниками поэзии”, крылатыми херувимами…

Победителем последнего, третьего конкурса, был признан молодой и малоизвестный тогда скульптор, бывший крепостной Александр Михайлович Опекушин, ученик профессора Петербургской Академии художеств Д. Иенсена. Комитет по сооружению памятника отдал предпочтение модели Опекушина как “соединявшей в себе с простотою, непринужденностью и спокойствием позы – тип, наиболее подходящий к характеру наружности поэта”.

Скульптор подчеркнул в своем варианте памятника простоту, человечность гения, его доступность и открытость. Его поэт – мыслитель, гражданин. Непритязательность, задушевность образа передаются композицией и пластикой фигуры.

Опекушин представил Пушкина одетым в длинный сюртук с наброшенным сверху плащом. “…Движение и поза стоящей фигуры отличаются непринужденностью и живостью, не исключающими, однако, благородной возвышенности образа…”.

Реалистический образ, созданный Опекушиным, отвечал стремлениям передовой части русского общества увидеть Пушкина великим и вместе с тем “лишенным какой-либо театральности и надуманности, величавым в своих думах и вместе с тем демократичным по всему облику. Опекушин точным чутьем большого художника сумел уловить эти требования и ответить на них…”,- пишет И. М. Шмидт.

Мнения о памятнике, конечно же, не были единодушными. Некоторых покоробила чрезмерная “простота” монумента, несоответствие идее возвышенного вдохновенного пророка. Появились в печати и восторженные отклики-. “Сходство с верным портретом Пушкина и маской, снятой с лица в день его кончины, вышло выразительное,- отмечает автор заметки в “Народной школе” за 1880 год.- Черты лица поэта переданы замечательно верно, с тою именно печатью думы, которая свойственна Гению.

Поза непринужденная, простая, полная внутреннего движения. Кажется, как будто поэт, углубившись в себя, обдумывает одно из наиболее зрелых своих произведений”. В другом популярнейшем русском журнале “Нива” отмечалась удача создателя памятника, изобразившего поэта в состоянии тихой скорби и грустной задумчивости, которая так сквозит в его лирических произведениях.

Открытие памятника побудило многих стихотворцев вновь обратиться к имени поэта.

В столице, Пушкину любезной, В Москве, в виду монастыря, Поднялся ныне лик железный, Родного нам богатыря. То Пушкин, наш поэт великий, Задумчиво явился нам И утешеньем, и уликой, Наставник временам… такими стихами отозвался на открытие памятника писатель В. Соллогуб (“Московские ведомости”, 1880, № 160).

Восторженный гимн создателю памятника известного поэта и переводчика Н. С. Курочкина содержит сжатую оценку отношения к Пушкину со стороны передовых людей последней четверти прошлого века:

…Увидят правнуки лица его черты, Хранящего печать той высшей красоты, Какою отличен в минуты вдохновений Лишь тот, кто сердцем прост, а помыслами гений! И скажут правнуки: был дедами почтен Новь,-1889


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Открытие памятника Пушкину в Москве в 1880 году