“Обычная история… Война…”



Рассказ Виктора Некрасова “Посвящается Хемингуэю”

С именем Виктора Некрасова ученики обычно знакомятся в 11-м классе при изучении повести “В окопах Сталинграда”. Узнают они и о том, что эта повесть стала первой правдивой книгой о Великой Отечественной войне, положив начало так называемой лейтенантской прозе, представленной Ю. Бондаревым, Г. Баклановым, В. Быковым. Подробные материалы для уроков по повести “В окопах Сталинграда” были опубликованы в № 41 “Литературы” за 2002 год.

Но если времени на изучение повести

не хватает, можно поразмышлять вместе с учениками над коротким рассказом Некрасова “Посвящается Хемингуэю” (1959).

Предварительную работу над рассказом интересно начать с разбора стихов, которые дают возможность выявить, открыть поэтическую формулу войны, дать ей емкое и полное определение. В качестве домашнего задания ученикам предлагается найти и прочитать стихи В. Лебедева-Кумача “Священная война”, К. Симонова “Из дневника”, М. Кульчицкого “Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник”, Б. Слуцкого “Ордена теперь никто не носит…”, Д. Самойлова “Сороковые…” и Б. Окуджавы “До

свидания, мальчики…”. В ходе обсуждения ученики выписывают строки, в которых звучит определение войны. “Война ж совсем не фейерверк, //А просто – трудная работа”, “Сороковые, роковые, // Свинцовые, пороховые… // Война гуляет по России, // А мы такие молодые!”, “Ах, война, что ж ты сделала, подлая! // Стали тихими наши дворы – // Наши Мальчики головы подняли, // Повзрослели они до поры” и другие. Затем переходим к обсуждению рассказа Некрасова.

Если одиннадцатиклассникам не удалось прочитать текст дома, легко прочитать его вслух в классе, поскольку в нем всего шесть страниц. Учитель расскажет о жизни Виктора Некрасова. А еще можно обсудить, согласны ли ученики с фразой: “Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, какой ты”.

Уже в первой строке рассказа назван главный герой – “знаменитый связист”. Чем же он знаменит? Оказывается, Лешка, фамилии которого рассказчик-лейтенант уже не помнит (почему?), знаменит был тем, что много читал: “когда бы вы ни пришли на КП батальона, вы всегда могли застать его в своем углу, у аппарата, с трубкой и глазами, устремленными в книжку”. Что дает Лешке чтение?

Возможность уйти от войны, погрузиться в другой мир? Найти ответы на еще не заданные вопросы? Узнать о людях, чьи поступки и человеческие качества вызывают восхищение и уважение?

В самом портрете Лешки рассказчик подчеркивает несовместимость героя и войны: “маленький, худенький, с тоненькой детской шейкой, вылезающей из непомерно широкого воротника шинели, он казался совсем ребенком, хотя ему было лет восемнадцать-девятнадцать, не меньше. Особую детскость ему придавали нежно-розовый, девичий цвет лица… и глаза – живые, выразительные, совсем не взрослые”. Предложите ученикам найти в первом абзаце описание войны – оно заключается в нескольких словах: “наверху гудело, стреляло, рвалось”. Использование личных глаголов в безличной форме и безличном значении только подчеркивает это противопоставление.

Война предстает перед читателем как безликое, равнодушное даже не существо, а состояние.

И совершенно неожиданно в разговоре лейтенанта и Лешки возникает имя толстовского Пети Ростова – Петьки, как называет его герой, заставляя читателя воспринимать Ростова как однополчанина-сверстника, сражающегося с неприятелем где-то неподалеку. Итак, первая книга, в которую на глазах читателя и рассказчика погружается Лешка, – это “Война и мир” Толстого.

Уместно вспомнить вместе с учениками о судьбе юного Ростова и прочитать знаменитый эпизод – ночь перед смертью героя. Перед читателем толстовского романа – мальчик-подросток, трогательно готовый поделиться изюмом (“У меня изюм чудесный, такой, без косточек. Я купил десять фунтов.

Я привык что-нибудь сладкое”) и кремнями (“возьмите, пожалуйста, сколько нужно, а то и все…”), отдать ножик (“возьмите, пожалуйста, себе. У меня много таких”) и кофейник, жалеющий пленного француза-барабанщика, мечтающий совершить подвиг (“мне не нужно наград… а мне хочется…”). И он совершает свой подвиг, отправляясь на разведку вместе с Долоховым. Фантазер и мечтатель, представивший себя в ночь перед боем в “волшебном царстве, в котором все было возможно”, Петя сочиняет, слышит “стройный хор музыки, игравший какой-то неизвестный, торжественно сладкий гимн”.

Он талантлив и наивен, и он погибает на первый взгляд бессмысленно и нелепо, попав под залп засевших в саду французов. Но за ним “вскакали” в ворота дома казаки и Долохов, а в числе отбитых Денисовым и Долоховым русских пленных был Пьер Безухов. Все в мире связано, сопряжено. Что же объединяет героев рассказа Некрасова и романа Толстого? “Пацан ведь, совсем пацан…

А туда же, со взрослыми…” – о ком это говорит Лешка? О Петьке Ростове или о себе самом? И что есть война для Некрасова? Здесь уместно вспомнить толстовское определение войны из тома 3, части 1, главы 1: “Началась война, то есть совершилось Противное человеческому разуму и всей человеческой природе Событие.

Миллионы людей совершали друг против друга такое бесчисленное количество злодеяний, обманов, измен, воровства, подделок и выпуска фальшивых ассигнаций, грабежей, поджогов и убийств, которого в целые века не соберет летопись всех судов мира и на которые, в этот период времени, люди, совершавшие их, не смотрели как на преступления”.

Некрасов начинает выстраивать галерею персонажей русской, а затем и мировой литературы, в которую, очевидно, по его замыслу можно включить и самого “знаменитого связиста”. Над судьбой чеховского доктора Дымова Лешка “даже всплакнул немного” и посетовал, что “Чехов так много места уделил “попрыгунье” и так мало такому хорошему, такому умному, такому замечательному Дымову. Ну хоть бы сказал, над чем он работал…” Чем же так привлекателен доктор Дымов?

Этот “простой, очень обыкновенный и ничем не замечательный человек” оказался “великим, необыкновенным, редким”. “А какая нравственная сила! Добрая, чистая, любящая душа – не человек, а стекло! Служил науке… и сам себя не щадил, и его не щадили”.

Незаметно жил, делая свое дело, незаметно умер. Есть ли что-то в Лешке, что сближает его с Дымовым?

Но почему же рассказ “посвящается Хемингуэю”? Именно новеллы знаменитого американца о войне в Испании дает прочитать Лешке лейтенант-рассказчик. Ночью он “думал о том… как тесно на войне переплелись страшное и забавное, веселое и трагичное, думал о Лешке, возможно, как раз в эту минуту читающем про мадридского шофера Иполито, не проснувшегося даже тогда, когда рядом с ним разорвался снаряд, о том, что не будь Лешки, этот хемингуэевский очерк остался бы для меня только прекрасно написанным очерком, а сейчас стал чем-то значительно большим и нужным”. На следующее Утро Лешку ранило, книжка “испачкалась немного – кровью, десятка три страниц, по самому краешку”.

И прочитать успел Лешка совсем немного – про шоферов мадридских, про старика и еще про парнишку, напоровшегося на нож, из рассказа “Рог быка”. “Жаль Пако, хороший парень был, – говорит Лешка перед тем, как его увозят в госпиталь. – Через неделю вернусь. И книгу верну, ей-Богу, вы ж знаете меня”. Так уходит “знаменитый связист” со страниц рассказа – “больше я Лешку не видел.

Обычная история… Война…” В Лешкиных словах рассказчик слышит “что-то по-настоящему мужественное, то самое, что заставило Хемингуэя полюбить своего мадридского шофера Иполито. Он сказал о нем: “Пусть кто хочет ставит на Франко, или Муссолини, или Гитлера. Я ставлю на Иполито”. “И на Лешку”, – хочется добавить мне”.

Почему? Ставят на победителя. И – выигрывают. В скачках, в соревнованиях, в споре.

В войне. Выигранной благодаря таким простым, “любящим ясность” солдатам. Таким, как Лешка.

Рассказ Хемингуэя, очевидно, придется ученикам пересказать. А может быть, кто-то подготовит сообщение об этом писателе. А кто-то решит прочитать “Рог быка” и другие новеллы Хемингуэя.

И еще использует материалы урока для подготовки к экзаменационному сочинению.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

“Обычная история… Война…”