Общая Характеристика поэтики футуризма



В формально-стилевом отношении поэтика футуризма развивала и усложняла символистскую установку на обновление поэтического языка. Символисты придали слову мерцающую многозначность, выработали тонкий инструментарий непрямой, ассоциативной передачи смыслов, усилили звуковую и ритмическую выразительность стиха. Футуристы пошли значительно дальше.

Они не только обновляли значения слов, но и резко изменили сами отношения между смысловыми опорами текста, а также гораздо энергичнее использовали композиционные и даже графические эффекты.

Главный технический принцип их работы – принцип Сдвига, Канон “сдвинутой конструкции”.

Этот принцип был перенесен в литературу из современной футуристам художественной практики авангарда. Живописные традиции прошлого основывались на той или иной стабильной композиционной точке отсчета.

Европейская “прямая перспектива” заканчивается так называемой точкой схода. Иной принцип – “обратной перспективы” – использовали мастера византийской иконы, персидской миниатюры, японской гравюры: у них роль композиционной опоры играла “точка исхода”. Художники-кубофутуристы отказались

от какой бы то ни было единой точки зрения, соединяя на своих полотнах самые разные проекции.

Изображаемый или воображаемый объект мог быть представлен одновременно видом сбоку, сзади, сверху и т. п. Разные элементы этих проекций могли налагаться, “перебивать” или “сквозить” друг сквозь друга. Линейные или плоскостные смещения были поддержаны сходным отношением к цветовому спектру, использованием цветовых смещений.

В литературных текстах принципы “сдвинутой конструкции” были распространены на лексику, синтаксис и семантику произведений. Лексическое обновление достигалось, например, депоэтизацией языка, введением стилистически “неуместных” слов, вульгаризмов, технических терминов.

Причем дело не просто в преодолении лексических запретов и использовании табуированной лексики: ощущение сознательного смещения возникало потому, что сниженная образность или вульгаризмы использовались в “сильных позициях” – там, где традиция диктовала, например, возвышенно-романтическую стилистику. Читательское ожидание резко нарушалось, исчезала привычная граница между “низким” и “высоким”. Поток снижающих образов – обычная примета стихотворной практики Д. Бурлюка, для которого “звезды – черви, пьяные туманом”, “поэзия – истрепанная девка, а красота – кощунственная дрянь”. Вот несколько строчек одного из его текстов: Мне нравится беременный мужчина Как он хорош у памятника Пушкина Одетый в серую тужурку Ковыряя пальцем штукатурку Слово у футуристов лишалось ореола сакральности и неприкосновенности, оно опредмечивалось, его можно было дробить, переиначивать, создавать новые комбинации морфологических и даже фонетических элементов.

Примеров словотворчества футуристов множество, начиная с излюбленного самоназвания “гилейцев” – будетляне.

Вот фрагмент одной из их деклараций – “Слова как такового”: “Живописцы будетляне любят пользоваться частями тел, разрезами, а будетляне речетворцы разрубленными словами и их причудливыми хитрыми сочетаниями (заумный язык)”. Эксперименты по созданию “заумного языка” заключались, в частности, в использовании звуков как самостоятельных значимых единиц речи: каждый из них, по мнению речетворцев, обладает определенной семантикой. Например, самый радикальный “заумник” А. Крученых предлагал вместо якобы “затасканного” слова “лилия” сконструированное им слово “еуы”, сияющее, как ему казалось, первоначальной чистотой. Новое отношение к слову как к конструктивному материалу привело к активному созданию неологизмов, переразложению и новому соединению слов (например, у В. Хлебникова и В.

Маяковского). Синтаксические смещения проявлялись у футуристов в нарушении законов лексической сочетаемости слов (изобретении непривычных словосочетаний), отказе от знаков препинания. Делались попытки ввести “телеграфный” синтаксис (без предлогов), использовать в речевой “партитуре” музыкальные и математические знаки, графические символы.

Гораздо большее, чем прежде, значение придавали футуристы визуальному воздействию текста.

Отсюда разнообразные эксперименты с фигурным расположением слов и частиц слов, использование разноцветных и разномасштабных шрифтов, обыгрывание фактуры самого полиграфического материала (частные проявления “визуализации” стиха – их издание на обойной бумаге, расположение строчек “лесенкой”, выделение особыми шрифтами отдельных эпитетов, внутренних рифм, важнейших слов). Установка на смысловое смещение заметна в нарочитой нестыковке соседних строф, стремлении “вывернуть” смысл, подставляя на место подразумеваемого слова противостоящего или “перпендикулярного” ему по смыслу. Часто смысловой сдвиг достигался приемом реализованной метафоры, когда иносказание прочитывалось буквально.

Позднее многие приемы “сдвигологии” будут использованы поэтами ОБЭРИУ (Д. Хармсом, А.

Введенским, И. Бехтеревым). Новые эстетические возможности были развиты футуристами в связи с переориентацией многих из них с читаемого на произносимый текст. Поэзия, согласно их представлениям, должна была вырваться из темницы книги и зазвучать на площади.

Отсюда поиски новых ритмов, использование более причудливых, чем прежде, рифм, форсированная инструментовка. С этой же тенденцией связана и жанровая перестройка футуристического речетворчества, активное вовлечение элементов лубочной поэзии частушек, поэтической рекламы, фольклорных заговоров и т. п.

Обращение к художественному примитиву и фольклорным жанрам было проявлением общей антииерархичности, эстетического бунтарства футуристов.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Общая Характеристика поэтики футуризма