Новая драма: Генрик Ибсен



С творчеством норвежского драматурга Генрика Ибсена (1828-1906) связано формирование важнейшего жанра в западноевропейской новой драме – Драмы идей.

Генрик Ибсен родился в семье коммерсанта в небольшом норвежском городке Шиене. Его отец разорился. В пятнадцать лет Ибсен вынужден был начать работать учеником аптекаря.

Уже тогда он пишет стихи. Но с течением времени становится ясно, что его главное призвание – ремесло драматурга.

В 1850 году Ибсен становится театральным режиссером. В этой роли он приобретает неоценимый для драматурга

опыт. Все законы театральной жизни становятся известны ему изнутри.

Ибсен на практике осваивает механизмы театрального действия, когда ставит Шекспира, Э. Скриба, скандинавских драматургов А. Эленшлегера, Б. Бьернсона. Он изучает разные постановки “Гамлета”, едет в Германию и Данию, чтобы познакомиться с различными театральными школами.

Первые пьесы самого Ибсена (“Фру Ингер из Эстрота”, 1854; “Воители на Хельгеланде”, 1857, и другие) написаны на основе скандинавской истории и древних саг. Он выступал против поверхностного увлечения историческим и национальным колоритом. Задача драматурга

– воспроизвести “духовный склад и образ мышления эпохи”.

Ибсен переносит этот принцип на изображение современной эпохи.

Свою позицию он формулирует в общих чертах уже в 1857 году. По мысли Ибсена, драматург не должен разъяснять в тексте пьесы, в чем значение используемых им образов. Символы должны быть скрыты “как серебряная жила в горных недрах”. Это заставит зрителя размышлять над пьесой и сделает его “соавтором драматурга”.

Ту же цель имеет такой драматургический прием, как Открытый финал пьесы: “…Поэт наметил направление, в котором приходится искать этот финал, и затем – наше дело, дело каждого читателя или зрителя в отдельности дойти до этого финала путем личного творчества”.

Все это меняет статус драмы. Она перестает быть только источником наслаждения, развлечением для публики. Ибсен делает драму серьезным жанром, требующим мыслительных и творческих усилий.

Но в построении своих произведений он продолжает следовать традиции “хорошо сделанной пьесы”.

Одним из создателей “хорошо сделанной пьесы” был французский драматург Эжен Скриб (1791-1861). “Хорошо сделанная пьеса” предполагала тщательно выверенную интригу, способную захватить зрителя.

В 1879 году Ибсен создает самую знаменитую свою пьесу “Кукольный Дом“. В этой пьесе зритель попадает в уютный дом Хельмеров перед Рождеством. Горит огонь в изразцовой печи, хозяйка дома, главная героиня пьесы Нора, приносит елку.

Для внимательного читателя (зрителя) впечатление семейной идиллии нарушается уже в самом начале, когда Нора тайком от мужа съедает несколько миндальных печений.

Хельмер запрещает жене грызть миндальное печенье: он боится, что Нора, испортит зубы и тем самым лишится части своей красоты. Во всех жизненных ситуациях он предпочитает внешнюю красоту и благополучие (как он говорит – “декорум”) тому, что происходит на самом деле. Миндальное печенье становится символом, раскрывающим сущность семейной жизни Хельмеров.

Для своего мужа Нора “белочка”, куколка-жена, так и не повзрослевшая, украдкой поедающая сладости. Но миндальное печенье указывает и на тайную самостоятельность героини, внутреннюю независимость от мужа, растущую по мере развития действия. В сцене, где Нора ощущает себя на краю гибели, она кричит вслед служанке: “И немножко миндальных печений, Элене… Нет, побольше!..

Один раз куда ни шло” (перевод А. и П. Ганзен).

События, происходящие в пьесе, только продолжают историю восьмилетней давности. Тогда Нора совершила решительный поступок, возможных последствий которого не осознает длительное время. Чтобы не тревожить умирающего отца и спасти больного мужа, она заняла деньги, подделав подпись отца на векселе.

С тех пор у героини есть своя тайная жизнь: по вечерам, запираясь у себя в комнате под разными предлогами, она зарабатывает переписыванием бумаг, чтобы постепенно отдать долг. “Я чувствовала себя почти мужчиной”, – говорит она своей подруге фру Линне. В этой фразе – ключ к происходящему.

Как женщина, Нора не имеет права занять деньги без поручительства мужчины. Она ощущает несправедливость законов, выдуманных мужчинами: “Чтобы дочь не имела права избавить умирающего старика отца от тревог и огорчения? Чтобы жена не имела права спасти жизнь своему мужу?

Я не знаю точно законов, но уверена, что где-нибудь в них да должно быть это разрешено”.

Житейские конфликты в пьесах Ибсена не самоценны, они подобны “коконам”, скрывающим в себе идеи. Неурядицы в доме Хельмеров дают автору возможность говорить о проблемах, важных для всего общества. Столкновение сторон в ходе драматического конфликта оборачивается столкновением идей о положении женщины в мире, созданном мужчинами, о том, каким должно быть ее место в обществе.

Работая над “Кукольным домом”, Ибсен создает Драму идей. В этом жанре написаны такие его пьесы, как “Привидения” (1882), “Враг народа” (1882), “Дикая утка” (1884).

Драма идей предполагает, что столкновение различных представлений о жизни составляет сущность конфликта в пьесе.

И отец, и муж Норы уверены, что она предназначена создавать в доме уют, развлекать их, быть их “сокровищем”. Она должна не знать забот, быть весела, как птичка.

Хельмер зовет Нору “жаворонком”. И до поры до времени героиня верит в его правоту. Со словами: “Вот он, жаворонок!” – она раскидывает, как крылья, руки, раскрывает мужу объятия.

В угоду Хельмеру Нора создает кукольный дом. Как маленькая девочка, она играет в семейную жизнь, в то, что она мать и жена. Даже о своей тайной работе Нора сообщает своей подруге фру Линне с детской гордостью, “напевая и таинственно улыбаясь”.

Ее единственная забота – угодить Хельмеру, сделать так, чтобы он ее не разлюбил. Свою тайную жертву она рассматривает как “заручку” на будущее, “когда его уже не будут развлекать ее танцы, переодевания, декламация”.

Кукольный дом является центральным символом пьесы. Кукольная жизнь Норы достигает своей высшей точки в сцене, где она играет с детьми, только что вернувшимися с прогулки. “Какие вы свеженькие и веселые, – говорит им Нора, – дай мне ее подержать, Анна Мария! Дорогая моя, милая куколка! (Берет у няньки младшую девочку и кружится с нею.) Нет, оставь, я сама их раздену, Анна Мария.

Дай, пожалуйста, мне самой – это так весело. Играть хотите? Как же мы будем играть?

В прятки? Ну, давайте в прятки. Первый пусть Боб спрячется…

Ах, я? Ну хорошо, я первая”.

Игру, “сопровождаемую смехом и весельем”, прерывает вторжение жестокой реальности. В дверь стучится поверенный Крогстад. Ему известна тайна Норы – ведь это он помог ей занять денег.

Теперь Хельмер, сделавшийся управляющим банком, собирается его уволить. Крогстад вынужден шантажировать Нору: “…Время еще не ушло, и я советую вам использовать ваше влияние, чтобы предупредить это”.

Когда Дети вновь появляются в комнате, перед ними уже другая Нора. Она лихорадочно наряжает елку – символ Рождества, домашнего мира и уюта, пытаясь сохранить свой очаг единственным известным ей способом: “Сюда свечки, сюда цветы… Отвратительный человек…

Вздор, вздор, вздор! Ничего такого не может быть! Елка будет восхитительная.

Я все сделаю, как ты любишь, Торвальд… Буду петь тебе, танцевать…”

В разговоре с Хельмером о Крогстаде Нора впервые начинает понимать, что ее муж может быть и не прав. Хельмер говорит о тех, кто сбился с пути: “…Я испытываю прямо физическое отвращение к таким людям”. Нора верит его словам.

Помня о своем преступлении, она отнимает у мужа руку и переходит на другую сторону елки. Анну Марию она просит не пускать к ней детей, потому что Хельмер говорил о “лживых матерях”, “отравляющих своих детей ложью и лицемерием”. Но тут же она восстает против позиции Хельмера: “Испортить моих малюток!..

Отравить семью! Это неправда. Не может быть правдой, никогда, во веки веков!” Произнося эти слова, Нора “закидывает голову”.

Бунта, проявления своей воли в этом жесте не меньше, чем в самой реплике.

Смятение, которое охватывает Нору, проявляется в бурном танце. Она готовит к рождественскому вечеру тарантеллу. Крогстад, которого Хельмер все-таки увольняет, опускает в почтовый ящик письмо со всеми обстоятельствами дела. Нора решает, что должна умереть, чтобы избавить мужа от необходимости взять на себя ее вину.

Она танцует “бурно”, так, “точно дело идет о жизни”. В тарантелле проявляет себя и внутренняя сила Норы, о которой пока не знают ни она сама, ни Хельмер. Символы в пьесе дают возможность показать то, что происходит на самом деле, что почти не отражается во внешнем действии.

История шантажа, которая стала бы основной в пьесе, написанной до Ибсена, в “Кукольном доме” только помогает раскрыть события прошлого, проанализировать ситуацию и сделать возможным объяснение супругов. “Коконы житейских конфликтов” разматываются в пьесах Ибсена с помощью Аналитической композиции.

Аналитическая, или ретроспективная композиция предполагает, что завязка пьесы вынесена в более или менее далекое прошлое. Герои размышляют о происшедших тогда событиях и тем самым втягивают зрителя в обсуждение той или иной, как правило, социальной, проблемы.

Значение прошлого в пьесах подчеркивается с помощью натуралистического мотива наследственности. С этим мотивом Ибсен связывает анализ социальной проблемы. Освальд Алвинг в “Привидениях”, доктор Ранк в “Кукольном доме” умирают от болезней, которые приобрели их отцы в дни слишком бурной молодости.

Хельмер постоянно напоминает Норе, что легкомыслие, склонность к мотовству, даже способность не размышляя совершить противозаконный поступок унаследованы ею от отца.

История шантажа исчерпана задолго до финала пьесы. Крогстад предлагает фру Линне, в которую он давно влюблен, забрать письмо. Но фру Линне не позволяет ему. Она уверена, что супруги должны объясниться друг с другом.

Когда Хельмер узнает обо всем из письма, он разгневан и испуган за собственное благополучие. Нора убеждается, что он эгоистичный, мелочный человек, готовый покинуть ее в беде. Поэтому, когда Крогстад возвращает ее долговое обязательство, это событие не влечет за собой финала. Наоборот, именно теперь и начинается самое главное.

Нора и Хельмер садятся и обсуждают свою семейную жизнь. “Кокон” разматывается, становится ясно, что в пьесе сталкивается взгляд на женщину как на “беспомощное, растерянное создание”, чье предназначение – украшать жизнь мужчины, с желанием женщины “воспитать себя самое”, быть полноценной личностью. Развязка замещается Дискуссией.

” Нора. Я думаю, что прежде всего я человек, такой же как и ты, или, по крайней мере, должна постараться стать человеком. Знаю, что большинство будет на твоей стороне Но я не могу больше удовлетворяться тем, что говорит большинство…

Мне надо самой подумать об этих вещах и попробовать разобраться в них”.

В финале “раздается грохот захлопнувшихся ворот” – Нора покидает свой дом, а на лице Хельмера зритель видит “луч надежды” – быть может, она вернется? Двойственность финала не только заставляет зрителя думать о том, какое завершение логичней, но и вовлекает в обсуждение правоты Норы.

Театр Ибсена как будто показывает – отражает – повседневную жизнь в ее привычных, узнаваемых формах. В действительности отражение жизни в пьесах Ибсена не самоценно, это только повод заставить зрителя задуматься. Эту тенденцию ибсеновского театра хорошо понял Бернард Шоу.

Он развивает сделанное Ибсеном, создает рационалистический театр. В его пьесах разрушается иллюзия жизнеподобия. Шоу иронически обыгрывает любовную интригу, показывая ее необязательность, и распространяет дискуссию на все действие.

Круг понятий

Драма идей:


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Новая драма: Генрик Ибсен