Новаторство поэзии Владимира Маяковского

Поэзия Маяковского во многом подобна живописи начала XX века, хотя инструмент художника слова и мастера кисти различен. Известно, что Владимир Маяковский и сам был талантливым художником и живописцем.

Малевич, Кандинский, Пикассо в своих поисках новой формы на холстах близки творческим поискам словесной формы Маяковского. Однако, для Маяковского поиск формы не был самоцелью. И здесь показательна его критика исканий новой формы Хлебниковым.

Маяковский говорил: «Хлебников — поэт для производителя».

Корни новаторства Маяковского можно обнаружить и в смежных областях искусства, например, в кинематографе. Он любил делать свои стихи методом монтажа, работая со словом, как с кинолентой. Также новаторский поиск новой формы в большой степени определила революция. Этой новой реальности должна была, по убеждению Маяковского, соответствовать и поэзия.

Естественно, в его стихах появились новые интонации, агрессивные нотки, вызывающие позы.

Знакомые и друзья поэта не могли взять в толк, почему Маяковский «продался большевикам». Они не понимали главного: поэт сам был большевиком по сути В конце концов все сошлись на ярлыке «попутчик», с которым Маяковский уже не расстался до конца своих дней.

Интересно, что в страстном поиске новых форм Маяковский и сам не заметил, как под конец своей творческой и жизненной стези стал возвращаться к корням: Пушкину, Некрасову, Лермонтову. Показательно движение в сторону классики в стихотворении «Мелкая философия на глубоких местах»:

Превращусь

Не в Толстого, так в толстого, — ем:

Пищу, от жары балда,

Кто над морем не философствовал?

Вода.

Обращение к морю традиционно в русской классической поэзии. Маяковский почувствовал необходимость гармонии в поэзии и жизни. Разговор с морем ведет уже настоящий великий русский художник:

Я родился, рос,

Кормили соскою, —

Жил, работал,

Стал староват…

Вот и жизнь пройдет,

Как прошли Азорские

Острова.

Поэту не хватило времени для переосмысления своего творчества. Он хотел присоединить поэзию к государству, чтобы необходимость поэзии была приравнена к необходимости штыка. Маяковский мечтал, чтобы поэзия кричала с эстрады.

Сбылось только последнее: в 60-х годах поэзия исполнила заветы Маяковского, но долго на эстраде продержаться не смогла.

Но так и должно быть. Поэзия — дело уединенное и в высшей степени традиционное. Новаторство в поэзии может реализоваться скорее в свежести чувства, а не форм.