“Не с теми я, кто бросил землю…” (патриотическая тема в лирике А. А. Ахматовой)



Красавица, “европиянка нежная”, познавшая вкус славы после выхода первого же сборника стихов, избалованная восторженным вниманием поклонников и друзей, привыкшая к окружению и поклонению особ знаменитых и талантливых – ее рисовали известные художники, великие поэты посвящали ей стихи, – при этом слишком самобытная, слишком состоявшаяся, слишком уверенная в себе… Такая неудобная! И слишком заметная на литературном небосклоне, чтобы просто расправиться.

Ее не печатали, поливали грязью. Как она, вероятно, раздражала чиновников

от литературы своим нежеланием к ним приспособиться! “Камерная поэтесса” – это было далеко не худшее из их определений.
Ей было 25, когда в ее изысканный, наполненный красотой, любовью, литературой, служением Музе мир ворвалась война. “Мы на сто лет состарились, и это тогда случилось в час один”, – начинается стихотворение “Памяти 19 июля 1914 года”.
Из памяти, как груз отныне лишний,
Исчезли тени песен и страстей.
Ей – опустевшей – приказал Всевышний
Стать страшной книгой грозовых вестей.
Да и трудно думать и писать о другом, когда повсюду:
Над ребятами стонут солдатки,
/> Вдовий плач по деревне звенит.
Она – и поэт, и женщина. Воображение художника и чувства жены, матери. Пусть трубят газеты о героизме, подвиге, славе – кто лучше ее поймет чувства той, чей муж или сын не вернулся домой?

И что такое героизм перед горечью потери?
Для того ль тебя носила
Я когда-то на руках…
…Без недели двадцать лет
Он глядел на божий свет.
После революции встал вопрос об эмиграции. Уехало так много близких! Но слишком дороги оказались родная земля, родная речь:
Мне голос был. Он звал утешно.
Он говорил: “Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид”.
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух.
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух.

Стихи эти не прошли незамеченными среди эмигрантов; многие упрекали ее в том, что она служит Советам, вместо того чтобы уехать, служить искусству и той России, и тем самым предает себя и свою страну. Она же считала предательством бросить Родину “на растерзание врагам” – и эту строчку можно считать программной для послевоенного периода творчества Ахматовой:
Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.
Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключенный, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.
Надо сказать, что это обещание – “им песен я своих не дам” – она сдержала, хотя для этого потребовалось немыслимое мужество и что, собственно, превратило всю ее жизнь в одно сплошное преследование.
После революции несчастья следовали одно за другим. Был расстрелян Гумилев, ее бывший муж; друзья и подруги уезжали, погибали или просто пропадали. “Любит, любит кровушку Русская земля”, – пишет она после смерти Николая Степановича.
С 1925 года ее печатают очень редко. К этому времени она уже сделала свой выбор – неучастие. Нет возможности печататься – есть возможность писать, называя вещи своими именами.

Она изучает Библию, древних авторов, Шекспира, Пушкина. И никакой конъюнктуры.
Увозят в тюрьму сына Льва. Она проводит бесконечные семнадцать месяцев в тюремных очередях – и пишет стихи, которые потом составят поэму “Реквием”.
“Как-то раз кто-то “опознал” меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом);
– А вы это можете описать? И я сказала:
– Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом”.
Каким бесстрашием надо было обладать, чтобы в те годы сочинять такие стихи и читать их знакомым, когда посадить й расстрелять могли за то, что слушал – и не донес. Но ни один из многочисленных слушателей не выдал ее.
В то время как официальная пресса либо не замечала ее, либо критиковала за “камерность”, стихи ее переписывались от руки, учились наизусть – и читались везде, в том числе и в тюремных камерах. Их искренность и глубина ценились читателями куда больше, чем “образцовость” официальной поэзии.
Началась Великая Отечественная война. Ахматову она застала в Ленинграде. Когда-то, после революции, она не смогла покинуть Россию, теперь для нее так же немыслимо представить, что можно отдать ее врагу.
Никто не заказывает ей стихи. Они пишутся по велению сердца и сразу приобретают всенародную известность. В критическое время, под бомбежками, она оказывается нужна – даже “Правда” не брезгует ее стихами, печатает знаменитое “Мужество”:

Не страшно под пулями мертвыми лечь.
Не горько остаться без крова, –
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово,
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!
После войны Ахматову приветствовали на многолюдных митингах и., литературных вечерах. Ей устраивали овации. Вероятно, эта слишком заметная популярность поэтессы и вызвала реакцию властей.
В 1946 году вышло в свет постановление ЦК ВКП(б) о журналах “Звезда” и “Ленинград”, а затем выступил и секретарь ЦК ВКП(б) Жданов. Ахматова вновь была объявлена “вне закона” вне литературы. “Взбесившаяся барынька”, “убогий диапазон поэзии”… Ее выгнали из Союза писателей и запретили печататься.

Ну что ж, это уже было.
Забудут? – вот чем удивили! ,
Меня забывали не раз.
Сто раз я лежала в могиле,
Где, может быть, я и сейчас.
А муза и глохла и слепла,
В земле истлевала зерном,
Чтоб после, как. Феникс из пепла,
В эфире восстать голубом.
В то время когда “народные поэты” печатали “гражданские стихи”, прославляя генеральную линию партии, Анна Ахматова прошла тот же тягостный путь лишений и утрат, вечного ожидания “марусь”, что и вся ее страна. Она имела полное право о себе сказать:

Я была тогда с моим народом
Там, где мой народ, к несчастью, был.
Этим она заслужила истинное звание народного поэта и тем, что в отличие от многих и многих не изменила ни своему таланту, ни друзьям, ни взглядам. Хотя иногда это было неимоверно трудно.
Из-под каких развалин говорю,
Из-под какого я кричу обвала,
Как в негашеной извести горю
Под сводами зловонного подвала, –
Пишет она в 1959 году.
Но и тогда надежда не оставляет ее, недаром стихотворение заканчивается строчками:
И все-таки узнают голос мой,
И все-таки опять ему поверят.
Но не своя судьба ее тревожит. Создание мемориала жертвам сталинских репрессий – вот что занимает Ахматову в. конце 50-х – начале 60-х годов.
Совесть не позволяла ей славить происходящее в стране и “мешала” стать официально признанным “всенародным поэтом”:
И проходят десятилетья,
Пытки, ссылки и смерти…
Петь я В этом ужасе не могу, –
Так она писала в “Поэме без героя”.
Возможно, ей было легче выстоять, потому что она рано пошита, что талантлива. Ахматова слишком уважала поэзию, а значит и себя как Поэта, чтобы пресмыкаться перед кем-либо из страха или ради каких-то благ. “Поэт – это тот, кому ничего нельзя дать и у кого ничего нельзя отнять”, – ее любимая фраза.
Ее судьба – образец достоинства, силы и мужества. Маленькая хрупкая женщина, которую не смогла сломить вся государственная машина.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

“Не с теми я, кто бросил землю…” (патриотическая тема в лирике А. А. Ахматовой)