Н. В. Гоголь. Ревизор. Какую сцену вы считаете кульминацией коме­дии?



Кульминацией комедии является сцена вранья Хлестакова – явление VI действия третьего. Действие в явлении VI развивает­ся с нарастающим напряжением. Для Хлестакова рассказ о жизни в столице – “самая лучшая и самая поэтическая мину­та в его жизни”, по словам Гоголя.

Жела­ние сыграть роль повыше той, что у него в действительности, вызывает стремление предстать перед внимательно слушающи­ми дамами и испуганными чиновниками то в одном, то в другом облике. Верхом его вранья служит сообщение о том, что его бо­ится сам Государственный

совет, что его “завтра же произведут в фельдмаршалы”.

По мере того, как Хлестаков повышает занимаемые должности и свое положение в Петербурге, увеличивается страх слушаю­щих его чиновников, о чем говорят ремар­ки Гоголя: “Городничий и прочие трясутся от страха”, в конце сцены городничий, “подходя и трясясь всем телом, силится выговорить”, но не может произнести ни­чего, кроме: “А ва-ва-ва…ва…”

Хотя явление VI третьего действия – кульминация комедии, в дальнейшем на­пряжение не спадает (это одна из особен­ностей композиции комедии) вплоть до первых явлений действия пятого

(торжество городничего и его супруги). Развязка наступает только в явлении VIII.

Какое место в пьесе занимает сцена вранья? Какую роль пытается играть Хлестаков? Он играет ее случайно, по неожиданному капризу, или она выражает его мечты и тайные стремления?

Попробуйте прочесть в лицах сцены, в которых все чиновники по очереди дают взятку Хлестакову.

В “Отрывке из письма, писанного автором, вскоре после первого представле­ния “Ревизора” к одному литератору” Го­голь несколько раз повторяет фразу: “Не­ужели в самом деле не видно из самой ро­ли, что такое Хлестаков?” Не один раз автор комедии отмечает, что Хлестаков “не лгун, он сам позабывает, что лжет, и уже сам почти верит тому, что говорит”.

Обратимся к сцене вранья – цент­ральной сцене третьего действия – и по­смотрим, как раскрывается в ней Хлеста­ков.

Желание порисоваться перед Анной Андреевной вызывает его рассказ о жизни в Петербурге, о службе в департаменте, куда он только заходит, чтобы дать указа­ния, о начальнике отделения, с которым он “на дружеской ноге” (“Вы, может быть, думаете, что я только переписы­ваю…”). Видя всеобщее внимание дам и перепуганных чиновников, ощущая их

почтение к себе как к важной особе, Хлестаков уже говорит, что приходит в данный момент ему в голову, остано­виться он не может. Его стремление сыг­рать роль повыше той, которая уготована ему судьбой, заставляет его предстать пе­ред чиновниками человеком, вращаю­щимся в свете, завсегдатаем кулис, нахо­дящимся “на дружеской ноге” не только с начальником отделения, но и с Пушки­ным, “большим оригиналом”.

Вранье потому и опьяняет Хлестакова, что в вымышленном мире он перестает быть самим собой. “Обрываемый и об­резываемый доселе во всем… – пишет Гоголь, – он почувствовал простор и вдруг развернулся неожиданно для само­го себя. нем все сюрприз и неожидан­ность… Он видит, что присутствующие с жадностью слушают его, ловят каждое слово и “сами кладут в рот” темы для раз­говоров (вспомните вопрос Анны Андреев­ны: “Так вы и пишете?.. Я думаю, с ка­ким вкусом и великолепием даются балы…”).

И слова самого Хлестакова: “У меня много есть сочинений… Уж и на­званий даже не помню…”; “У меня пер­вый дом в Петербурге…” и т. д.

В “Замечаниях для господ актеров” Гоголь подчеркивает, что речь героя “от­рывиста, слова вылетают из уст неожи­данно, говорит и действует без всякого соображения”. Отсюда и перескакивание с одной мысли на другую и незакончен­ные предложения: “На столе, например, арбуз в семьсот рублей… Я всякий день на балах…”; В передней, “когда я еще не проснулся: графы и князья толкутся и жужжат там…”; “Один раз я даже уп­равлял департаментом… Меня сам Госу­дарственный совет боится…

Я везде. Во дворец всякий день езжу…”.

Хлестаков, пишет Гоголь, “лжет с чув­ством, в глазах его выражается наслажде­ние, получаемое от этого. Это вообще луч­шая и самая поэтическая минута его жизни – почти род вдохновения”.

Это ложь действительно бескорыстная, не преследующая никакой цели, кроме желания произвести впечатление на слушающих. Он лжет бесхитростно, и сам верит в то, что говорит.

Роль светского человека и государствен­ного чиновника, который может “все сде­лать, все, все, все”, Хлестаков играет не сознательно, а случайно, всему виной вни­мание к нему и все увеличивающийся ис­пуг чиновников, но эта роль выражает мечты и, может быть, тайные стремле­ния маленького чиновника для перепи­сывания бумаг, “одного из тех людей, которых в канцеляриях называют пус­тейшими”.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Н. В. Гоголь. Ревизор. Какую сцену вы считаете кульминацией коме­дии?