Москва А. С. Грибоедова



Москва дала России Грибоедова и Пушкина. Это их родина, и нестранно, что жизнь героев их произведений связано с Москвой. Сегодня вам покажут дом Фамусова, что сохранился в центре города, и сегодня можно проехать по столице за маршрутом, которым когда-то везли по Москве любимую героиню Пушкина Татьяну.

Но не географическое, не столичное расположение интересовало художников слова. их интересовала Москва как высшая после Петербурга точка дворянской цивилизации. Какие же мысли и чувства вызывает Москва?

Откроем комедию Грибоедова “Горе

от ума”. Нас встречает богатый московский господин и влиятельный сановник Фамусов (прообраз родного дяди самого автора). Но это не исключает его типизации: “Что за тузы живут в Москве и умирают!”. Это хранитель старинных традиций, которому дядя Максим Петрович, вельможа времен Екатерины II, служит идеалом.

Фамусову нравится горделивый характер, пышный вид, роль в мире и при дворе. Высокое положение в обществе – главное мерило. “Кто бедный, тот тебе не к паре” – говорит он Софии. Для него зять с чинами и наградами интересный.

Вот Зубоскал желательный. Внутреннее достоинство для чинов и для тузов – ничто!

Пускай себя разумником сливет, А в семью не включат…

Так, Москва имеет свои понятия о чести: “Когда же нужно подслужиться, и он сгибался пополам”. Вот эта готовность сыграть при случае кощунственную роль, забыв свой возраст и горделивый характер, и есть ключ к высокому положению. Все другое несущественное, в том числе и служба: “Подписано, так с плеч долой”.

Тех же, кому “прислуживаться скучно”, Фамусов требует на пушечный выстрел не подпускать к столицам. Московские тузы – неприятели учености. Их самых ею не одурманили, но они проявляют заботу о другом: от образования развелись безумные люди, происходят неразумные дела.

Нужно уничтожить книги. Тем не менее, светское воспитание для барышень Фамусов признает. Хотя он и брюзжит по поводу Кузнецкого моста, сам целиком подчиняется такой моде, дом его “открыт для званых и незваных, особенно с иностранных”.

Все господа знают один об одном, поэтому так боятся общественной мысли, так от нее зависят. Извне все должно быть пристойно, а уже внутри, дома – ни-ни! “Что станет говорит княгиня Марья Алексевна!”. Своих суждений не имеет не только безродный секретарь, но и сам хозяин.

Он привык думать, как все, повторять обычные истории своего окружения. Фамусов в увлечении от всего московского, юношей, дам, девиц. Сатирической есть Москва в изображении в характере Фамусова имеющиеся и красивые черты: незаурядное добродушие, широкое гостеприимность, которые отличают москвичей вообще. Хотя чуткость, замечу, какая-то искаженная: “Ну, как не порадоваться родному человеку”.

Извечная моральная неразборчивость (“хотя честный человек, хотя нет – для вас все одно о всех готовый обод”) характерная для подобных людей. Фамусов – фокус, который отбивает умственную заскорузлость и самодовольство старинного московского панства. И ничто не изменит таких, как он.

– С тех пор дороги, тротуары Дома и все на новый лад.

– Дома нови, ко предрассудки стари… (Из разговора Фамусова с Чацким)

И это истина. Как истина и то, что все эти Фамусовы добродушные только к известной границе. Как только кто-то кажется им опасным, они показывают острые клыки хоть для шутки.

Пушкин будто довершил сатиру на “московское панство”. Его “отпускные гусары, записные франты, архивные юноши с манерными взглядами” – явление номинальное. “Шум, хохот, беготня, поклоны, галоп, мазурка, вальс…” – вот оно, жизнь Московского “общества”. Здесь все по-старому: по-старому вершат дела, делают карьеру, выдают замуж, укладывают удобные соглашения, берегут традиции старика панства, еще времен Екатерины II.

Представительная, хлебосольная “вторая столица”, что никуда не спешит, сельская родственница столицы “первой” – Петербурга.

Стоят на московских бульварах два памятника двум Александрам Сергеевичам, а мимо них течет московская толпа. Интересно, что написали бы о сегодняшней Москве наши большие поэты?


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...

Москва А. С. Грибоедова