Мораль басни Камень и Червяк и ее анализ (Крылов И. А.)



Басня “Камень и Червяк” была написана в 1814 году. Коль скоро в свете царит неправда и “знать свет” – значит знать всесилие неправды и несправедливости, то ссылками на несправедливость света пользуется сама несправедливость для своего утверждения. Несправедливость, неправда, мелкая ложь, где-то оплошавший паразитизм; степенная многолетняя терпеливая бесполезность, стремящаяся очаровать своею скромностью; или кипучее себялюбие, выставляющее напоказ свой никому-то не нужный товар…

Да мало ли их, паразитов,- и скромных и “гордыней

обуянных”.

И ни один из них не укрылся от проницательного взора великого мудреца, так двинувшего русскую литературу – “человековедение”!..

“Как расшумелся здесь! Какой невежа! –

Про дождик говорит на ниве Камень, лежа”.-

И далее о себе:

“Так я уж веки здесь; тих, скромен завсегда,

Лежу смирнехонько, куда меня ни бросят,

А не слыхал себе спасибо никогда”.

А затем идет великолепная по демагогии своей тирада – упрек свету:

“Недаром, право, свет поносят:

В нем справедливости не вижу я никак”.

И ведь все это от имени скромности, прославленной

поэтом. Ибо скромен труд, польза. Здесь же скромность без содержания, скромность в чистом виде.

Скромность как субъект, а не как предикат. Некая субстанция скромности. А она как субстанция пуста.

Это – нулевая категория. Но в данном случае она выступает как отрицательная величина. Ибо она активна.

А скромность в чистом виде, становясь активной, уже перестает быть собой и выступает как претензия, как требование награды. За что? И одновременно – как хула на действительно полезное и животворящее начало.

Так Крылов раскрывает суть демагогии. Она и лицемерие. Она и клевета.

Она и вероломство. Она, абсолютизируя нечто несамостоятельное и превращая его в субъект, именем истины издевается над истиной, топчет живое и полезное, то есть выступает как подлость, Крылов замечателен здесь и тем, что он вскрывает самый механизм демагогии. Вдумайтесь в этот силлогизм: Большая посылка: шум вреден.

Малая посылка* дождь шумит. Вывод: дождь вреден.

Или:

Большая посылка: скромность украшает. Малая посылка: камень скромен. Заключение: камень красив.

Эту механику общественной демагогии Крылов разоблачил блестяще. Он выявил ее сокровенное, ее законы: абстрагируйся от существенного, абсолютизируй косвенное, сошлись на несправедливость света, известную всем,- и ты будешь безупречен в подлости своей, убедителен и доказателен. И никто ни в чем тебя не упрекнет.

Камень скромен. Тих. Он подчиняется, летит туда, “куда его ни бросят”.

Идите по стезе скромности и осуждения шума – и вам останется только поносить дождь и награждать похвалами каменья, лежащие на ниве.

Крылов дал почти руководство для начинающих демагогов подобно тому, как сто лет спустя Маяковский напишет “Общее руководство для начинающих подхалим”. “Дал руководство” и тем самым лишил их этого руководства, раскрыв механизм демагогического приборостроения.

Камень, хвастающийся своей скромностью (здесь все построено на парадоксах, как вообще во всякой демагогии), получил должную отповедь:

“Молчи! – сказал ему Червяк.-

А ты на ниве сей пустое только бремя”.

Так теория вполне достаточных оснований продемонстрировала свою полную неосновательность. И софистическая логика перед лицом содержательной истины показала свою нелогичность.

Мне остается сказать, что Крылов народен в своей мудрости и мудр в своей народности. То есть его логика, логика здравого смысла, есть крестьянская, мужицкая логика. Она не верит глазам, она говорит – “дай пощупаю”.

Ее не обманешь. Но это не только логика, сложившаяся в практике труда и жизненно-бытовых лишений русских крестьян. А и крестьянская психология, дающая крыловским картинам определенное конкретно-чувственное, эмоциональное наполнение. Составляющее их эстетику.

Дождик “обильно ниву напоил” – это радость, счастье, надежда, жизнь, цветение. Это уже не басенное иносказание. “Не побасенки и применения”. А психология трудящихся масс. А какая роскошь звукописи!

Святой и непринужденной, поистине пушкинской…

Сей дождик, как его ни кратко было время,-

Спотыкающийся стих в результате скопления в центре его звуков “к” и начавший разрешаться плавностью через широкие “о”, “ы”, затем “л” и сонорное “м” точно передает картину накрапывающего и усиливающегося дождя.

Следующий за ним стих – “лишенную засухой сил” – говорит не только смыслом слов, обращенных к интеллекту, но и мучительно-томительными подударами “и”, “у”, “и” о страданиях нивы, изнывающей от зноя.

И все это кончилось. Все позади. Проливной, уже не “дождик”, а дождь – ливень – прошел над землею,-

Обильно ниву напоил.

Небо опрокинулось на землю. Всего только три слова. Так пишет поэт.

Крылов открыл завесу над тайной звукозаписи: она – в единстве смысла и звука слов. А не в безотносительном накоплении звуков.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Мораль басни Камень и Червяк и ее анализ (Крылов И. А.)