МОДЕРНИЗМ ПО-ЕГИПЕТСКИ. КАК ТАХА ХУСЕЙН ДЕЛАЛ НОВУЮ ЛИТЕРАТУРУ



МОДЕРНИЗМ ПО-ЕГИПЕТСКИ. КАК ТАХА ХУСЕЙН ДЕЛАЛ НОВУЮ ЛИТЕРАТУРУ

Пожалуй, модернизм – не слишком удачный литерату­роведческий термин, поскольку без всяких ограничений может применяться относительно любой новой ли­тературы, реформирующей старые традиции и пере­осмысляющей опыт классиков. Именно так случилось, например, с египетской литературой: то, что в лите­ратуроведении традиционно называют “египетским модернизмом”, на самом деле модернизмом в европейском понимании не является.

И тем не менее это явление – египетский

модер­низм” – заслуживает самого пристального внимания. Феномены, подобные этому, характерны для большинства литератур, получивших новое дыхание на рубеже XX-XXI веков: когда за считанные годы национальная лите­ратура осваивала художественный и мировоззренческий опыт, накопленный за тысячи лет европейской литерату­рой. Еще удивительнее, что этот мощный рывок чаще всего совершался одним поэтом. Хрестоматийный пример – бе­лорусский поэт и критик Максим Богданович, подарив­ший белорусской литературе последовательно романтизм, реализм и импрессионизм.

Пример еще более впечатляю­щий – египетский

ученый и прозаик Таха Хусейн.

К концу XIX века египетская литература была литера­турой средневековой: строгая, иерархически выверенная и канонически неподвижная жанрово-стилистическая система, теоцентризм, авторская несвобода и фактический запрет на формальный эксперимент. Все меняется на ру­беже веков: начинает активно переводиться на египетский язык литература европейская, молодежь отправляется за знаниями на соседний континент, налаживается меж- культурное общение – и национальная литература взрыва­ется, не выдержав брожения молодого вина, поставленного на европейском винограде.

В критических статьях и художественных произведени­ях Таха Хусейна египетская литература последовательно переживает:

    возрождение – когда Таха утверждает самоценность человеческой личности и строит антропоцентриче­скую модель художественного мира, обращаясь при этом за художественным опытом к трудам классиков древнеарабской литературы (многочисленные кри­тические статьи и обзоры древнеарабской и совре­менной литературы); просвещение – когда он возводит этическую, про­светительскую, воспитательную функции литерату­ры в число основных функций (литературоведческие работы); уже современники Хусейна отмечали уди­вительное сходство его жизненной и творческой про­граммы с воззрениями Вольтера (сборник диалогов “Тернистый рай”); романтизм – когда Таха активно разрабатывает жанр новеллы, обращая пристальнейшее внимание на героя-бунтаря, противостоящего среде и сеющего вокруг себя бурю (“Зов горлицы”), а еще – когда ак­тивно защищает своеобразие и самобытность нацио­нальной египетской Литературы, призывая бережно сохранять язык и культуру древнейшей нации; реализм – когда центром художественного повест­вования писатель делает изображение реальности в ее причинно-следственных связях и обусловлен­ностях, разрабатывая новый для египтян жанр по­вести и приближаясь к воплощению сложнейшего европейского жанра – романа (автобиографическая повесть “Дни”); ну и, собственно, модернизм – когда в последних критических работах он призывает отказываться от старых, косных традиций, и литературных, и со­циальных, и политических, и взывает к активному строительству новой жизни, новой литературы, но­вого государства (“Беседы по средам”).

Всего лишь одна человеческая жизнь – и сделана впол­не современная литература, коррелирующая с мировой по всем основным художественным параметрам.

И таким бывает модернизм.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

МОДЕРНИЗМ ПО-ЕГИПЕТСКИ. КАК ТАХА ХУСЕЙН ДЕЛАЛ НОВУЮ ЛИТЕРАТУРУ