Модернизм и авангард: поиски новых форм литературного творчества



Недаром существование литературы называют именно процессом (литературный процесс), ведь она находится в постоянном движении, в развитии. Поэтому, на каждом этапе развития человечества литературные явления условно можно поделить на упроченные – с одной стороны, обычные, и, с другой стороны, – новые, или модерные. В таком понимании каждая эпоха имела свой модернизм: была новейшая, модерная литература античности, средневековье и т. п. Но на границе ХІХ-ХХ столетий термин “модернизм” приобретает новое, глобального значения: им обозначаются

новые художественные течения (кубизм, дадаизм, футуризм и др.) и даже целые направления (символизм и др.), которые ознаменовали новый этап во взглядах на искусство вообще.

В чем же принципиальная новизна этого этапа?

Прежде всего, в отталкивании от предыдущих доминирующих эстетичных установок искусства. Если, скажем, в XIX столетии Стендаль, Бальзак и др. мастера реализма призвали к “математическим методам” художественного исследования действительности, к “беспощадной” и объективной критике человека и общества (по этому пути пошли Достоевский, Толстой и много других писателей-реалистов:

недаром же манера их творчества была когда-то метко названная критическим реализмом), то писатели-модернисты в самый раз этого прагматического, реалистического (“как в жизни”) взгляда на назначение искусства и не принимали. Они резко выступали против реалистов, говорили, что реализм унижает искусство, сводит его к простому копированию, фотографированию жизни, а, дескать, настоящее искусство совсем не связано с прагматическим умом, и даже существует вопреки уму. Ярчайшая эта мысль воплотилась в художественном манифесте символизма – стихи французского поэта Поля Верлена – “Искусство поэтическое”, где о ней речь идет уже в первой строке: ” Прежде-Музыка (а не значение! – Ю. К.) в слове…”.

Т. е. тот, кто будет искать в стихе мысли, не там ищет, так как стих – это колыбельная, это мотив, это музыка, и влиять он должен на подсознание, а не на сознание, ум. Такое действие на читателя: не на сознание, а именно на подсознание, такое подсознательное внушение какого-то расположения духа (преимущественно печаль, пасмурных, декадентских зарисовок как жизнь такое несовершенное: чего же радоваться?) называется суггестивным внушением.

Кроме того, для творчества модернистов характерный формальный эксперимент. Новая форма – модерная форма, а итак признак именно модерной литературы. Довольно ярко это стремление воплотилось в творчестве дадаистов Их лидер Тристан Тцара, призвал игнорировать все художественные каноны, которые выработало человечество на протяжении тысячелетий.

Он предлагал в литературном творчестве предоставить слово его величественности Случаю. А что есть более случайным, чем вытягивание жеребка из шляпы? Итак, за дадаистом Тцарою, методика “написание” нового, модерного литературного произведения такая: один писатель берет газету и ножницы, второй – шляпы и клей.

Газета режется ножницами на маленькие кусочки в любом направлении: или между строками, или, по словам – не надо мешать Случаю! – а потом эти шматы бросаются к шляпе, словно жеребки во время жеребьевки, и второй писатель с закрытыми глазами получает кусочки газеты и наклеивает их один на другой на лист бумаги. Так рождается новый литературный шедевр, не похожий на все, что было написано раньше, в самом деле, модерный шедевр.

Мы вплотную приблизились к еще одному признаку модернизма границы ХІХ-ХХ столетий – эпатажа, т. е. демонстративного вызова упроченным общественным нормам, вкусам и т. п.. Этим, кроме дадаистов, прославились также футуристы. Кстати, одна из их сборников так и названная – “Пощечину общественному вкусу” (“Пощечина общественному вкусу”, 1912). Это те же русские футуристы, которые призвали “снять Пушкина, Достоевского, Толстого и других из корабля современности”.

Конечно, этот лозунг не следует воспринимать буквально, как не следует воспринимать буквально призывы бравых футуристов-итальянцев. Это было эпатажем, обратить на себя внимание общества.

Такие крайние, радикальные модернистские принципы художественного творчества, как в дадаизме или футуризме, достали названия авангардизма (от фр. ауапси – вперед и апие – сторожа; передовой отряд),

Еще одной тенденцией модернизма было использование определенных художественных средств и приемов, которые были известные литературе и раньше, в роли основоположных средств и даже принципов художественной деятельности. Выше уже речь шла о символистах, в произведениях которых главному художественным средством выступал символ – многозначный, до конца не прочитанный знак. Но разве раньше литература не знала символа?

Знала, обычно. И в предыдущих литературных направлениях он был одним из многих художественных средств, а в творчестве символистов стал главным, основоположным средством, которое и дал название направлению.

Эту самую тенденцию видим и в продуктивном направлении модерной литературы-литературы “потока сознания”. Внутренний монолог, который был известен уже античным авторам, который в частности, так талантливо использовал Лев Толстой, стал главным – художественным средством в творчестве многих писателей-модернистов. Кстати, именно внимание модернистской литературы к внутреннему миру человека, старание осветить ее умственную, духовную деятельность, словно волшебной лампой “изнутри” прозорливо отметил еще Иван Франко.

Где-то к середине XX столетие тот “модернизм”, о котором только что шло, начал переходить в постмодернизм (рве – “после”; т. е. ” послемодернизм”).


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Модернизм и авангард: поиски новых форм литературного творчества