МЕДВЕДЬ НА ВОЕВОДСТВЕ

М. Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН

МЕДВЕДЬ НА ВОЕВОДСТВЕ

“Злодейства крупные и серьезные нередко именуются блестящими и, в качестве таковых, заносятся на скрижали Истории”. А мелкие злодейства даже современники бранят.

Топтыгин 1-й

Топтыгин первый так хотел попасть на скрижали Истории, что забыл о том, что умел берлоги строить, а “все на одно поворачивал: “Кровопролитиев… кровопролитиев… вот чего нужно!” Лев за эту жажду крови произвел медведя в майорский чин и отправил в дальний лес воеводой. Только прибыл – решил назавтра кровопролитие учинить. А в ожидании выпил ведро водки и улегся на полянке спать. На беду летел мимо Чижик, принял медведя за чурбан, сел на него и запел.

Медведь с похмелья и не разобрался, что это за “внутренний супостат”, а просто взял и съел Чижика.

За это чересчур уж мелкое злодейство стал Топтыгин посмешищем всего леса. И ворона, и лягушка, и даже комар дразнили его из-за кустов: “Дурень ты, дурень! Чижика съел!” Медведь, чтобы оправдаться в глазах начальства, разрушил ночью типографию, а “произведения ума человеческого в отхожую яму закопал”. Но было уже поздно…

Лев не поверил, что способен на такие подвиги тот самый Топтыгин, “которой маво Любимова Чижика сиел!” (автор воспроизводит безграмотную орфографию Льва).

Топтыгин 2-й

В другой лес был послан другой воевода, тоже Топтыгин. Тот решил начать с крупных злодеяний, но не было в том лесу ни типографии, ни университета, ни академиков – всех уже до Топтыгина уничтожили. Чем же отличиться?

Забрался медведь во двор к мужику, задрал лошадь, корову, свинью, пару овец и полез на крышу. Гнилая крыша провалилась – попался медведь! Облапил обломок бревна и ревет – упасть боится.

Мужики собрались и прикончили медведя: “Ишь, анафема! Перед начальством выслужиться захотел, а мы через это пропадать должны!”

С тех пор в лесной Истории подразделение злодейств на блестящие и срамные (по величине) упразднилось, и все злодейства стали считаться срамными.

Топтыгин 3-й

Третий Топтыгин был поумней: он уразумел, что ни больших, ни малых злодеяний совершать не разрешается. Прибыл в лес и залег в берлогу, о правах рассуждает: “Даже у белки, и у той нынче права! Дробину тебе в нос – вот какие твои права!” Так размышляя, он на деле в управление не вступал – и все в лесу шло своим чередом. Кто-то ел, кого-то ели – происходили “натуральные” злодейства.

Осознав, что и без него “злодейство само собой сделается”, медведь решил выходить из берлоги только “для получения присвоенного содержания”. Порядки в лесу ни разу за это время нарушены не были. Лев производил Топтыгина все в более высокие чины: в подполковники, в полковники и наконец…

Явились мужики с рогатиной, выгнали медведя из берлоги в поле. “И постигла его участь всех пушных зверей”.

Комментарий. В сказке “Пропала совесть” писатель показывает падение морали в буржуазно-дворянском обществе. В этом обществе жить и богатеть возможно, только лишившись совести. Деморализация зашла настолько далеко, что те, кто не обманывает и не берет взяток, вызывают насмешки среди тех, кто привык находиться под гнетом власть имущих.

Интересен финал сказки, где писатель выражает веру в новые поколения, которые способны бороться за светлые идеалы, руководствуясь именно совестью.

Сказка “Премудрый пискарь” написана вскоре после разгрома народовольцев. Интеллигенцией овладели малодушие и трусость. Сатирическая критика писателя обращена против этого малодушия, против тех, кто прячется в норы от действительности.

Но звучание сказки и до сих пор актуально – таким “пискарем” выглядит всякий, кто отказывается бороться со злом, кто живет по принципу “моя хата с краю”.

В сказке “Медведь на воеводстве” выведены последовательно три Топтыгина – злой, ретивый и добродушный. На примере двух первых сатирик показал, какой неограниченный простор для злоупотреблений открывала правительственная система самодержавия. Третий Топтыгин в дела не вмешивался, хотя от дани не отказывался, но ничего в лесу существенным образом не изменилось.

Выходит, дело не в злоупотреблениях властью, а в самом принципе самодержавной системы, при которой народ просто обречен на страдания. Комментаторы отмечают, что в тексте содержится ряд злободневных намеков – так, в образе безграмотного Льва угадывается личность Александра III.



МЕДВЕДЬ НА ВОЕВОДСТВЕ