Литература русского зарубежья. “Вторая волна” русской литературной эмиграции. Иосиф Бродский



1. Краткая хронология событий, предшествующих отъезду Бродского из СССР.
2. Масштаб творческого наследия Иосифа Бродского, стилистика и принципиальная особенность его произведений.
3. Личные переживания и превратности судьбы: внутренний диалог поэта с окружающей действительностью.
Запрягай коня да вези меня,
Там не терем стоит, а сосновый скит,
И цветет вокруг монастырский луг:
Ни амбаров, ни губ, ни гумен.
Не раздумал пока, запрягай гнедка,
Всем хорош монастырь, да с лица – пустырь,
И отец игумен, как есть безумен.

/> И. Бродский
Этот эпиграф из стихотворения “Песня”, написанного Иосифом Александровичем Бродским в 1964 году, когда он был выслан на пять лет в деревню Норинское Архангельской области после того, как был арестован и осужден с формулировкой “за тунеядство”. Этому предшествовало несколько событий, имеющих определяющий смысл для дальнейшей судьбы поэта и в конечном итоге сформировавших тип его характера и личности, а так же особенности его взаимоотношений с обществом.
Так, к примеру, в своем автобиографическом эссе “Меньше единицы” (1976) Бродский пишет: “Помню, как я бросил школу в возрасте
15 лет, это было не столько сознательным решением, сколько инстинктивной реакцией. Я просто не мог терпеть некоторые лица в классе – и некоторых однокашников, и, главное – учителей. И вот однажды зимним утром, без всякой видимой причины я встал среди урока и мелодраматически удалился, ясно сознавая, что больше сюда не вернусь.

Из чувств, обуревавших меня в ту минуту, помню только отвращение к себе за то, что я так молод и столькие могут мной помыкать”. И далее: “Это был инстинктивный поступок, отвал. Рассудок сыграл тут очень небольшую роль.

Я знаю это потому, что с тех пор уходы мои повторялись с нарастающей частотой. И не всегда по причине скуки или от ощущения капкана: а я уходил из прекраснейших ситуаций не реже, чем из ужасных”.
Уйдя в 15 лет из школы, Иосиф устаивается фрезеровщиком на Ленинградский завод “Арсенал”, в его биографии также присутствует работа санитаром в морге после увольнения с завода. Такова вкратце предыстория неуживчивости поэта, хотя благодаря этому качеству Бродский в итоге обрел всемирную славу.
В июне 1972 года он вынужден был уехать из России. За следующие без малого четверть века Бродский, преподававший литературу в американских университетах, получил все возможные для поэта почести: мантию Оксфордского университета, звание поэт-лауреата Соединенных Штатов, множество международных премий, и вся эта пирамида была в 1987 году увенчана Нобелевской премией по литературе. Вместе с этим он получил и тяжелейшую сердечную болезнь, убившую его 28 января 1996 года.
Иосифа Бродского можно назвать ярчайшим явлением в литературе, относящейся к русскому зарубежью. И даже, возможно, не будет преувеличением, если поэта причислить к личностям мирового (планетарного) масштаба, личностям составляющим драгоценный фонд общечеловеческого культурного наследия.
Парадоксальная поэтическая палитра Бродского, видевшего мир в резко индивидуальном ракурсе и настойчиво культивировавшем эту индивидуальность, – это особенность взгляда на мир, особенность зрения, которой ранее учил еще Осип Мандельштам. “Независимость – лучшее качество, лучшее слово на всех языках”, – писал Бродский еще в 1965 году в ссылке. Следуя традициям русской культуры, он осознавал свою миссию и старался выполнить ее теми средствами, которые он считал единственно эффективными – средствами “изящной словесности”.
Иосиф Бродский – и как поэт, и как эссеист, и просто как личность – обладал необыкновенно интенсивно выраженной, так сказать, агрессивной индивидуальностью. И о чем бы он ни писал, он рассказывал историю своей духовной жизни, свой дневник, им самим отшлифованное зеркало, в котором сквозь яркую картину мира неизбежно проступала его грандиозная фигура, великая драма, которую он разыграл на стремительном пространстве своей жизни. Однако при этом Бродский с болезненной щепетильностью относился к ситуациям, когда “я” автора заслоняло мир или персонажа: “По мере того, как я пишу свои строки, я замечаю, что первое лицо единственного числа высовывает свою безобразную голову с тревожащей частотой”.

Эта “безобразная голова” тревожила его не из-за гипертрофированной скромности, а по причине убежденности в приоритете текста. “Писатель – поэт в особенности! – рупор языка и, соответственно, должен знать свое место”, – так резюмировал Бродский свое мнение относительно авторского “эго”.
Искусство становится равным жизни. Как экзистенциальная установка – эта фраза вполне может характеризовать творчество настоящего художника (писателя или поэта). Наблюдая истинный трагизм жизни, Иосиф Александрович панически боялся всякой сентиментальности, банальности и мелодраматизма, он всегда старался в своих, как в стихотворных, так и в прозаических произведениях смешать трагедию с иронией и самоиронией. И это ни в коей мере не говорит о его эмоциональной нечувствительности, напротив, поэт, как никто другой, – это существо с “содранной кожей”.

Любые проявления обычного человеческого быта в восприятии поэта являют собой по силе воздействия не просто очередной раздражитель, а подчас опасную для физического здоровья игру. То, что скорее всего обыватель даже не заметит, у художника может вызвать совсем непредсказуемую реакцию. Поэтому ироничность в творчестве Иосифа Бродского дорогого стоит.

Эта самоирония являет собой защитный механизм от ужасов повседневности. А еще это доказательство мудрости и подтверждение высокой планки человеческого достоинства, которую выдерживал поэт на своем жизненном пути.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Литература русского зарубежья. “Вторая волна” русской литературной эмиграции. Иосиф Бродский