Кто такой профессор Серебряков? (о пьесе “Дядя Ваня” А. П. Чехова)



В пьесе Серебряков нарисован, казалось бы, без какого бы то ни было сочувствия. Достаточно вспомнить его первое появление на сцене. Дядя Ваня с иронией говорит: “Жарко, душно, а наш великий ученый в пальто, в калошах, с зонтиком и в перчатках”.

Это очень напоминает учителя греческого языка Беликова из рассказа “Человек в футляре”.

Однако для Чехова никогда не было характерным однолинейное, примитивное изображение действующих лиц (распределяемых по традиции на “положительных” и “отрицательных”). Образ Серебрякова

значительно сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Замечательный режиссер, один из основателей Московского Художественного театра К. С. Станиславский был убежден, что главная идея пьесы такова: “самородок Астров и поэтически нежный дядя Ваня глохнут в захолустье, а тупица профессор блаженствует в С.-Петербурге и вместе с себе подобными правит Россией…” Во-первых, о Петербурге у Чехова не сказано ни единого слова; судя по всему, Серебряков преподавал в Харьковском университете. Во-вторых, отслужив положенные по тогдашним за конам 25 лет, профессор вынужден выйти в отставку и переехать в деревню (на

жизнь в городе не хватает средств): “Всю жизнь работать для науки, привыкнуть к своему кабинету, к аудитории, к почтенным товарищам – и вдруг, ни с того ни с сего, очутиться в этом склепе…” Какое уж тут блаженство!

Сам дядя Ваня вынужден признать, что жизнь профессора была очень интересной: “Он бы лучше свою автобиографию написал. Какой это превосходный сюжет?.. Сын простого дьячка, бурсак, добился ученых степеней и кафедры, стал его превосходительством, зятем сенатора и проч. и проч. …А какой успех у женщин? Ни один Дон-Жуан не знал такого полного успеха!

За что? Почему?”

Значит, было что-то в этом человеке, что привлекло к нему некогда сестру дяди Вани, которая “любила его так, как могут любить одни только чистые ангелы таких же чистых и прекрасных, как они сами”. Если воспринимать Серебрякова упрощенно и примитивно, то тогда становится совершенно непонятным, что же заставляло Войницкого на протяжении долгих 25 лет так гордиться им и с благоговением произносить его имя…

Соня рассказывает Астрову об отце: “Он в жизни, говорят, имел большой успех у женщин, и его дамы избаловали”. Оказывается, во всем виноваты дамы. А сама Соня не избаловала его?

Ее бабушка, Мария Васильевна, которая буквально преклоняется перед профессором? А дядя Ваня, прозревший, кажется, только после того, как Серебряков приехал в имение с молодой женой-красавицей, в которую Войницкий тут же и влюбился?

Не исключено, что именно атмосфера всеобщего восхищения, преклонения развратила, испортила некогда способного семинариста, отличающегося удивительной работоспособностью (он ведь и сейчас, в деревне, “по-прежнему от утра до глубокой ночи сидит у себя в кабинете и пишет”), превратив его, в конечном счете, в сухаря, ворчливого, скучного, неинтересного человека, который может говорить только о своих болезнях.

Спору нет, Серебряков предстает в пьесе как личность антипатичная: но был же он некогда, судя по всему, другим… Все жалуются на среду; почему бы на среду, на окружающих не пожаловаться и самому отставному профессору?

Разница, пожалуй, только в одном: он лишен каких бы то ни было сомнений в правильности своего жизненного пути, он глух к тревогам и страданиям своих близких, он преисполнен сознания собственной значимости (если не сказать – величия). Иначе говоря, он самоуверен, а это как раз то качество, которого начисто лишены другие чеховские герои, которые именно поэтому заслуживают большую или меньшую долю авторского сочувствия.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Кто такой профессор Серебряков? (о пьесе “Дядя Ваня” А. П. Чехова)