Краткое содержание рассказа “Один день Ивана Денисовича” Солженицына А. И



23 июня 1941 года, на второй день после начала Великой Отечественной войны, Иван Денисович, герой повести, ушел на фронт. Ушел крестьянин из деревни Темгенево, остались дома жена и две дочки. Был еще сыночек, но умер.

В феврале 1942 года на Северо-Западном фронте попал в окружение. Красная Армия бросила своих солдат, они пропадали с голоду, слабли. До того дошло, что ели копыта павших лошадей…
Иван оказался в плену у немцев, ухитрился бежать. Пятеро измученных пленных выбрались к своим. Вот только “свои” автоматчики двоих уложили на месте,

а третий умер от ран.

Двоих оставшихся сдали в НКВД. Следствие было недолгим – Иван Денисович тут же оказался в советском концлагере. Во времена сталинских репрессий каждый, кто побывал в плену у немцев, автоматически причислялся к шпионам.

И попробуй отпираться, попробуй не подпиши – расстреляют, а так – поживешь немного еще.
Восемь лет отсидел Иван Денисович Шухов в Усть-Ижме, сидит девятый год в Сибири, на каторге. Зубов уж половины нет, голова бритая, борода длинная – каторжник!
В лагере каждая деталь важна для сохранения жизни. Автор подробно описывает одежду заключенного: бушлат,

подпоясанный веревочкой, поверх телогрейки, валенки, под валенками – две пары портянок (старые и поновей). На ватных брюках чуть выше колена пришит грязный лоскут с лагерным номером.
Строго говоря, действие в повести происходит в течение одного дня. Но за этот день мы можем увидеть, что происходило на сталинской каторге.
Главное в лагере – это не умереть с голоду, добыть себе еду. Разве заключенных не кормят? Основная пища – мерзкая баланда (похлебка) из мелкой рыбки и мерзлой капусты.

Можно постараться и добыть себе лишнюю пайку хлеба или еще одну миску той же баланды.

Некоторые ухитряются получать посылки, например Цезарь Маркович. Некогда он собирался быть режиссером, да не успел еще и первой картины снять, как взяли и посадили. Это красивый человек восточного типа – не то грек, не то еврей. Усы у него густые, черные – в лагере не сбрили, потому что такая фотография прилагается к делу.

Цезарь все еще живет воспоминаниями о прошлом, ощущает себя деятелем культуры. С интеллигентными людьми ведет разговоры про режиссеров кино и театра, про “политическую идею” как оправдание тирании. Может вслух ругать Сталина – “батьку усатого”, из чего Шухов делает вывод, что на каторге больше свободы, чем в Усть-Ижме: никто не стучит, срока не добавляет. Цезарь довольно практичен: из своих посылок он умеет “сунуть в рот, кому надо”.

Вот и пристроился “придурком” (на легкой работе) – помощником нормировщика. Жадным его не назовешь – получив посылку, делится и табаком, и продуктами, особенно за оказанную услугу.

Шухову, крестьянину, этот интеллигент кажется ничего не понимающим в жизни: посылку нужно не оставлять в бараке, а скорей тащить в камеру хранения – ведь свои же “товарищи” разворуют. Иван Денисович устерег добро Цезаря – и тот перед ним в долгу не остался.
Особенно щедро интеллигент делится едой с соседом “по тумбочке” – Кавторангом, морским капитаном второго ранга Буйновским. Морской офицер, ходивший и Северным морским путем, .и вокруг Европы, однажды как офицер связи сопровождал английского адмирала. Англичанин высоко оценил профессионализм русского капитана и прислал ему как-то после войны подарок на память, из чего НКВД сделал закономерный вывод: Кавторанг – английский шпион!
В лагере этот благородный офицер недавно, поэтому все еще верит в справедливость и Конституцию: “Вы права не имеете людей на морозе раздевать!” Привыкший командовать, Буйновский тем не менее не уклоняется от работы. Заключенные этого человека уважают.
А вот кого не уважают, так это бывшего конторского начальника Фетюкова – тот не умеет ничего делать, разве что носилки таскать, помощи ему из дому никакой – жена от него отказалась и тут же замуж вышла.
Фетюков привык есть от пуза и не стесняется “шакалить”, то есть попрошайничать. В нем абсолютно нет чувства собственного достоинства, поэтому его и презирают, а иногда и бьют. Отпора Фетюков дать не может – “утрется, заплачет и пойдет”.

По-крестьянски мудрый Шухов делает вывод, что такому на зоне не выжить: “Не умеет себя поставить” . А сохранять достоинство необходимо даже из простых жизненных соображений – опустившийся человек теряет волю к жизни и не может дотянуть до конца срока.
Шухов посылок из дому не получает – деревня голодает. Он старается растянуть пайку разумно: так, чтобы не ощущать голода в течение дня. Не стесняется и “закосить” лишний кусок от лагерного начальства.
Каторжане работают в этот день на строительстве дома. Шухов от дела не отлынивает. По результатам работы бригадир Андрей Прокофьевич Тюрин (тоже заключенный, раскулаченный) выписывает “процентовку”, а это лишняя пайка хлеба, в зоне же “двести грамм жизнью правят”.

Работа помогает наполнить день смыслом, не маяться от подъема до отбоя. Радость физического труда поддерживает особенно такие натуры, как крестьянин Шухов. Иван Денисович – лучший в бригаде мастер. Он умеет распределить свои силы так, чтобы не перенапрягаться, но и не бессовестно отлынивать.

Старательно и даже азартно работая, Шухов радуется еще и тому, что ему удалось спрятать от охранников обломок пилы – из него умельцы сделают миниатюрные ножички, а их уже можно будет обменивать на табак и, хлеб.
“Заначенные” (спрятанные) вещи постоянно подвергаются риску быть обнаруженными – охрана регулярно проводит “шмоны” (обыски). Обмануть лагерное начальство – это важная задача, которая пробуждает своеобразный азарт.
Удивительная “заначка” у Алеши-баптиста – это посаженный за веру сектант, очень чистый и светлый, всегда умытый. В записную книжку он переписал половину Евангелия и хитро засовывает свое сокровище в щель в стене – ни один “шмон” еще не нашел этого свидетельства преступления. Сел Алеша за веру – и в вере укрепился.

При всяком удобном случае агитирует: “Молиться надо о духовном: чтоб Господь с нашего сердца накипь злую снимал”.
Так что не только о хлебе насущном заботятся на каторге – есть тут и религиозные и политические споры, разговоры об искусстве…
Однако здоровая крестьянская натура Ивана Денисовича Шухова прежде всего заставляет подбить такие итоги уходящего (по его мнению, удачного) дня: “в карцер не посадили, на Соцгородок (в голое поле в трескучие морозы) работать не послали, кусок ножовки заначил и на шмоне с ней не попался, в обед удалось получить лишнюю порцию каши (закосить), у Цезаря подработал. Табачку купил…”
Вот такой – почти счастливый – лагерный день.
И таких “счастливых дней” – три тысячи пятьсот шестьдесят четыре.


1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (1 votes, average: 5.00 out of 5)
Loading...

Краткое содержание рассказа “Один день Ивана Денисовича” Солженицына А. И